Любовь дракона

Девушка смутилась и вновь отложила рукоделие. Герцог подошел к Эмбер вплотную, и ей пришлось задрать голову, чтобы видеть выражение его лица.

— Итак, Эмбер... — задумчиво произнес он.

— Ваша светлость?

Она обратила внимание на то, что он назвал ее просто по имени.

— Вы знаете, где Люси?

— Боюсь, что нет. Могу лишь предположить, что она в каком-нибудь дилижансе, — вежливо ответила девушка, со скрытым удовольствием наблюдая, как ее противник пытается почувствовать ложь в словах.

— То есть вы не знаете, куда она направилась?

Герцог слегка склонился над кушеткой, пристально всматриваясь в лицо собеседницы.

Эмбер поймала себя на мысли, что стороннему наблюдателю могло бы показаться, что они ведут обычную светскую беседу в каком-нибудь модном столичном салоне.

— Подозреваю, что она стремится оказаться как можно дальше отсюда.

Она вежливо улыбнулась и осеклась при виде потемневших от ярости глаз герцога. На какую-то долю секунды девушка словно увидела перед собой дракона, но Амстел сразу же взял себя в руки.

— Не советую вам играть со мной в такие игры, — тихо пробормотал он.

— Эмма! Как ты смеешь грубить его светлости! — одернула падчерицу Корнелия.

Радуясь возможности избежать дальнейших вопросов, та пожала плечами и перевела взгляд на мачеху.

— Я не имею ни малейшего понятия, где сейчас Люси! — отчеканила Эмбер и поднялась, стремясь прекратить дальнейшие вопросы. — Простите, у меня болит голова. Я бы хотела подняться к себе в комнату.

— Ты бессердечная эгоистичная девчонка!

Корнелия была в отчаянии.

Эмбер насмешливо взглянула на нее и направилась к выходу. Девушка уже взялась за дверную ручку, когда вопрос герцога, адресованный ее отцу, заставил замереть на месте.

— Ну, Доусон, и как вы собираетесь отдавать свой проигрыш?

— Проигрыш? — Эмбер резко повернулась и внимательно посмотрела на отца. — Какой проигрыш?

— В карты, — меланхолично обронил Амстел, с каким-то странным выражением лица смотря на нее. — Ваш отец поставил на кон свою дочь и… э-э-э... проиграл. Более того, согласно странной традиции он подписал обязательство своей кровью.

— Что?! — Эмбер не поверила своим ушам. Она повернулась к мачехе, но та лишь подавленно кивнула, подтверждая слова Амстела. — И вы знали?

Она смотрела на Корнелию с такой яростью и отвращением, что та невольно опустила голову.

— Это был бы великолепный брак, — подавленно прошептала мачеха. — Люси смирилась бы. И со временем стала бы счастливой.

Эмбер почувствовала, что задыхается от злости.