Лисий дом

В конце часа Тигра[6], когда заступает пятая стража, я наконец управилась с вышивкой, хозяйка проверила работу и разрешила мне немного отдохнуть.

Я присела за ширмой в уголке на сундуке и задремала, прислонившись к стене. Вдруг меня побеспокоил какой-то шорох. Посмотрев через дыру, которую кто-то давно проткнул пальцем в бумаге, натянутой на ширме, я увидела нечто странное.

В этом полусонном состоянии мне привиделось, что рулон из лучшего хинского шелка пошевелился и край ткани заколыхался, как от ветра.

— Лаковая Бусина, сходи за шнуром, — велела хозяйка другой швее, и та направилась в подсобное помещение, где хранились необходимые материалы.

Успокоенная, я прикрыла глаза и чуть не заснула сидя, но меня снова разбудил странный шорох. Я посмотрела, откуда исходил звук, и могла бы поклясться, что ткань двигалась сама, хотя ветра не было. Сонное оцепенение охватило меня.

Служанка, которую послали за шнуром, долго не возвращалась, и хозяйка пошла узнать, что происходит. В комнате осталась только вторая швея и я.

Вот тогда все и случилось.

Наконец мне довелось узнать, кто охотится на молодых красавиц!

Я увидела, как кусок шелка, — пока швея была занята и сосредоточена на своем деле, — неторопливо раскручивается и ползет к тому месту, где лежало готовое верхнее платье.

Меня сковал ужас. Хотелось верить, что я вижу сон. Я попыталась очнуться и ущипнула себя за руку, чтобы убедиться в этом. Но я не спала. Боль в руке была реальна.

Между тем шелк, как живой, подполз под платье и слился с тканью.

Кажется, я вскрикнула, и швея обернулась.

— Маленький Цветок? Что случилось? — спросила она.

— Я… там…

Что я могла сказать? Если заявлю, что на платье что-то есть, никто мне не поверит. Но на ткани что-то было, я в этом не сомневалась.

Я подошла к почти готовому платью и стала его разглядывать. Никаких изменений я не заметила. Странный кусок шелка бесследно исчез. Из любопытства, преодолевая страх, я украдкой потрогала наряд, но ткань оставалась тканью, как и прежде.

Вернулась хозяйка, которая распекала плетущуюся следом Лаковую Бусину за медлительность.

— Что случилось? За работу, негодницы! В конце часа Зайца[7] придут за платьем! — прикрикнула она на нас, и мы принялись обшивать шнуром верхний кафтан.

— Госпожа, что это за кусок шелка, который лежал рядом с сундуком? — спросила я.

— Какой кусок? Все на месте, — ответила она.