Лисий дом

Их костюмы — определенного цвета, головные уборы — установленной формы и размера, с разной высоты тульей и отделкой шелковым шнуром и бусинами. Даже обувь — «правильного», установленного свыше вида.

Первое время я удивлялась, но потом привыкла и даже оценила такой порядок. Я почти всегда знала, кто передо мной, какого он ранга, перед кем надо прогнуть спину в поклоне, а на кого можно смотреть прямо. Хорошо, чтобы не попасть впросак.

Свободные женщины, не состоящие на службе, могли позволить себе вольности в одежде.

Фантазия в нарядах ограничивалась лишь тяжестью кошелька. Особенно старались куртизанки. Еще бы! Ведь нужно показать товар лицом.

Впрочем, я излишне жестока к ним. За красивой оберткой часто скрывалось неприглядное содержимое или настоящая трагедия. Если сравнивать, в Хине такие женщины не покидали кварталов с домами развлечений, дабы не смущать почтенную публику. А в драконьем царстве эти дамы пользовались свободой передвижения и занимались искусствами.

Вот одна из них проехала, сидя боком на покладистой лошадке.

Местные жители с любопытством и без осуждения смотрели на невиданную красоту. Да, люди здесь другие…

Проходя мимо лотка торговца фруктами, я купила спелую мушмулу[3]. Зачем я это сделала? Я была сыта и проголодаюсь только на обратном пути от господина аптекаря.

Мне вдруг подумалось, как обрадуется угощению Шелковый Гром, который уделял все свое время обучению «Десяти премудростям».

На мое лицо сама собой просится улыбка. Брат, мой милый брат... Я в нем души не чаяла, как и он во мне.

Ему все равно, что мы не были рождены равными. Он меня в обиду не давал.

— Я выдам тебя замуж за лучшего лиса, твои дети тоже будут лисами. Никто и никогда их не упрекнет, — говорил он, сжимая кулаки, если вдруг мне случалось терпеть унижения.

Пусть другие лисы и смирились, что я стала частью клана, но на деле не слишком радовались и при случае старались дать мне это понять.

Я их не осуждала. Они такие, какие есть. А я — это я.

Даже крашеные и черные, как тушь, волосы не могли скрыть, что я другая.

Кем же был мой отец? Почему он оставил меня и мать? Если бы я знала…

***

Я забрала аккуратные свертки с минеральными и растительными красителями у господина аптекаря и сложила их в сумку.

— Негашеную известь неси отдельно. Будь осторожна, — протянул он мне сверток, обернутый для сохранности в несколько слоев плотной бумаги из тутовника и перевязанный бечевкой.

— Да, господин, — поклонилась я, принимая покупки.