Избушка на костях

Сколько этому мальчонке? Зим восемь?

Плечо Тима на ощупь казалось крепким, словно камень. Да и сам он был напряженным, как натянутая тетива лука. Мне подумалось, только моргни – и назад пути уже не будет.

– Никто не смеет тебя обижать, – хрипло ответил Тим. Слова он выплевывал, словно те были ядовиты. – А уж тем более, когда я рядом!

Костяшки пальцев Тима, сжимающих ворот рубахи мальчишки, побелели. На скулах друга пылал непривычный румянец. А от него самого разило такой чистой злостью, что она сбивала с ног, заставляла отступить.

– Тим, – с усилием, твердо сказала я. – Он дитя еще, неразумное, несмышленое.

Мальчишка шмыгнул носом. Его ноги не касались земли. Тим держал его высоко, и я впервые заметила, как мой друг силен. Пожалуй, сильнее, чем по нему скажешь.

– Все должны платить за свои поступки.

Чутье подсказало, что Тим сдается. Это принесло облегчение, даже дышать стало свободнее. Я сместила руку с плеча Тима на его локоть и тихо попросила:

– Отпусти. Пусть плату берут те, кто должен.

– А кто должен?

Я не колебалась:

– Не мы.

Тим выдохнул через ноздри, ненадолго прикрыл глаза, а затем разжал пальцы. Мальчишка кубарем полетел на землю и, подскочив, унесся прочь. С его ноги соскочил лапоть, но малец не обернулся.

– Зря ты его так напугал.

– Это мне решать.

Мне не понравилась повисшая в воздухе угроза, пахнущая соленой кровью и горячей сталью. Я покачала головой, пытаясь развеять этот морок.

– Тим, спасибо, – с благодарностью проговорила я, не убирая руку с его локтя.

Про то, что его поведение, то, как он погнался за мальчишкой, было странным и пугающим, я промолчала. Хотела обдумать случившееся в одиночестве.

Тим упрямо поджал тонкие губы. Я ждала спора, но его не последовало. Тим вдруг рвано выдохнул сквозь зубы и криво улыбнулся.

– Я давно уже ее накликал.

Я нахмурилась, хотела спросить, что он имеет в виду, но Тим бросил:

– Ладно, солнце уже высоко.

Он обхватил мою ладонь, лежавшую на его локте, и я последовала за ним. Поначалу мой шаг был неуверенным, задумчивым, но постепенно все дурные мысли выветрил летний зной.

От беды это, правда, все равно не уберегло.

Глава 3

Я воротилась домой с лукошком, полным земляникой, уже ближе к вечеру. Пока покормила свиней, загнала куриц в сарай, подтопила баньку, чтобы сестры могли ополоснуться перед сном, уже стемнело.