Избушка на костях

Я подняла лежавшую под ногами сухую веточку и, чтобы хоть чем-то занять руки (слегка подрагивающие), принялась рисовать ею на земле – на том месте, где трава соседствовала с песком.

– Портрет невесты видел?

– Видел. Красивая.

Я наклонилась еще ниже, чтобы выпавшие из не тугой косы пряди волос прикрыли лицо. Не хватало еще выдать горечи, которая оплела меня, словно змея своими кольцами.

– Какая хорошая новость, – солгала я. – Еще раз поздравляю!

Мысли, подобно смерчу, закружили разум. Будет ли Тим дружить со мной после женитьбы? Не станет ли ревновать его суженая? И… смогу ли я видеть Тима, влюбленного в другую?

Горло сжало, будто кто-то обхватил его, мешая дышать.

– Это я?

Я моргнула и словно впервые посмотрела на линии, поспешно рождающиеся на песке. И правда, в них угадывался мужской облик.

– Не ты, – нарочито беззаботно отмахнулась я.

Молодец красный – такими словами бросались разве что девки на гаданиях. Я сначала смутилась, а потом выпрямила спину. Пусть думает, что я пошутила.

Тим усмехнулся, а затем продолжил подначивания, которое я же сама и завела:

– Это что же за молодец красный тебе снится?

Несмотря на общий шутливый тон, в голосе Тима прорезалась темная нотка – опасная, низкая, бьющая тревогой. По сердцу разлилась блаженная теплота.

– Ревнуешь?

– Не к чужаку из снов.

Между нами ненадолго повисла тишина, разбавляемая только шумом леса. Первым молчание нарушил Тим.

– Я не женюсь, – сухо сказал он.

Я резко обернулась. Друг сорвал травинку и обхватил ее губами, катая из одного уголка рта в другой.

– Почему? – тихо спросила я, стараясь не поддаваться радости, озарившей душу. – Сам сказал, невеста красивая. Ты старший сын, тебе все равно придется обзавестись семьей.

– Мне не нужна семья! – непривычно яростно выплюнул Тим и отвел взгляд в сторону – к ручью, шелестящему чуть в отдалении от нас.

Его ладонь, до этого покоящаяся на траве, вдруг легла на мою. Тим, все так же не глядя на меня, уверенно сжал мои пальцы. В голове зашумело. Я замерла, боясь спугнуть этот миг, испортить его. Пусть потом буду жалеть, но сейчас мне хотелось продлить этот момент – бесконечно сладкий, с чуть кисловато-горьким послевкусием, как спелая клюква в меду.