Ненависть и свет между нами

Зря что ли нетленный всю дорогу выманивал? Ехали голые, стояли вдвое больше, чем обычно, с дохлым контуром, а то и вовсе без, светлых пускали гулять почти без присмотра. Нервотрепка сплошная, а не переход. Но похоже что да, упустил. Он же сюда, в лагерь возвращался. Не видел что ли?

– Видел. Сияло.

– Угу, светом вечности, – пошутил охранник и зашелся грубым трусовато-злобным смехом. – Шороху навел и обратно в лес. Явился страшный, весь в кровище и требухе, соскреб с себя с большего, застыл камнем и в тот бокс, куда ляльку свою посадил.

– Почему ляльку?

– Стал бы он ее отдельно держать?

– Там же взглянуть не на что. Девка и девка. Малая, мелкая. Вот если б я выбирал…

– Да, ты бы уж выбрал… Нетленные не телесами меряют.

– Кто-нибудь погиб? Из светлых? Их вроде больше было. Я на другом краю вчера стоял, повезло, в самое пекло не попал, но тоже досталось.

– Только пацан. Мехи двух девок в лес потащили, хотя обычно потребляют прямо там, где поймали, животные, а пацан за ними, герой сопливый, целитель, свет ему колыбелью…

Чего в голосе было больше: раздражения, восхищения или неловкой жалости – не понять.

– Убил? Разве целители убивают, сознательно? – тоже с удивлением спросил собеседник.

– Вроде того, – снова хохотнул мужчина. – Он их… исцелил. Девкам что, ветерком обдуло, а мехлюды на куски, импланты себе, живое себе. Чуть не вывернуло. Я это вот как тебя видел.

– А пацан?

– Выгорел. До донышка. Он же неученый. Там же и лег.

– А наши?

– Ты будто с Неба упал.

– От целителя только выполз, вон башку проломили, – пожаловался первый охранник и, наверное, показывал приятелю, где именно ранили. – Пришлось заплатку ставить. Два часа в отключке.

– Двоих не нашли, – просветил страдальца старший. – Зига падальные псы порвали в клочья, Фирна – нетленный.

– Порвал?

– Тьфу, ушибленный. Допил. Фирн кончался, но к боксам дополз и в печать служения зубами, потому что руки в кашу и призвать было иначе никак. Нетленный его спросил только: ненависть или свет?

– Не думал, что они спрашивают.

– А это кто как. Но Эф-Феррат тварь вежливая. Всегда спрашивает, у всех, только не всегда словами. Просто смотрит и ждет, мол, сам предложишь, и будет хорошо, или я возьму, как понравится?

Со стороны серого леса налетел ветер, тревожа кроны и скрипя ветками, словно кто-то старый и больной тяжело заворочался во сне. Сразу стало зябко. Я обняла себя руками. Слова охранников так же, как память о вчерашнем, не вызывали эмоций.