Ненависть и свет между нами

В Навьгорде его не любят, остерегаются, угождают, с ним осторожны и вежливы, но…

– За то, что у него рука… такая? Как у вас лопатка и мертвое железо у мехлюдов?

Пехт смеялся. Сразу. Потом вдруг перестал. Даже скрипеть перестал. Тень вокруг него сделалась подвижной, в глазах зажглось по зеленой искре, и я почувствовала, что мне кожу покалывает.

– Предположить, что хэлль – тьмапоклонник из-за живого серебра в теле, шутка еще почище, чем сказать ему, что его не бывает, – страшновато произнес Пехт.

– Впрочем… Это так просто, что ты можешь быть права. Устами ребенка…

– Нетленный больше не запрещает вам говорить со мной?

– Нетленный больше не запрещает мне в принципе. Этот его караван – мой последний. Я исчерпал бездну его терпения. Он вообще был излишне терпелив ко мне. Удивляюсь как он вообще меня не… – На жилистой шее темного дернулся кадык, тьма, окружающая фигуру поблекла и больше не казалась живой, но в глазах все еще упрямо тлело изумрудным. – Я подверг тебя опасности.

Нетленному пришлось отвлечься от своей задачи, чтобы выполнить то, что должен был делать я. И он будет в своем праве, если не станет дожидаться окончания поездки. А с тобой я сейчас говорю от того, что мне больше не с кем прощаться.

– Мастер Пехт! – я подскочила, потому что темный выдернул свое тело из тени, что отбрасывала нависающая верхняя койка, и пошел к двери. – Мастер Пехт… Зачем… прощаться?

– Глупый светлячок, – темный качнул головой и застыл в проеме.

– Чтобы помнили. Проститься, и уходя, обернуться на пороге, потому что уходишь навсегда.

– Разве нельзя иначе? – В груди выстывало, будто темный забрал с собой тепло, но дело было лишь в сползших с меня одеялах и неисправном обогреве. – Нельзя наоборот? Уйти, не прощаясь и не оборачиваясь, чтобы обязательно вернуться?

– Не для меня. Мне некуда возвращаться.

– Тогда… Тогда мне нужно знать ваше имя. Чтобы помнить.

– Ворн, – усмехнулся темный, – могла бы и сама догадаться.

Панель двери, прошуршав, закрылась. Затем щелкнула внешняя. Откуда-то взялась уверенность, что я не увижу его больше до приезда в Навьгорд. И думать об этом было не так тревожно, как о том, что нетленный накажет за проступок, и я не увижу его совсем.

А контейнер с тряпками так и не убрал.

Сама убрала. Вымыла емкость, бросила тряпки в утилизатор. Сначала жутковато было в уборную заходить, но там и следа не осталось от беспорядка.