Ненависть и свет между нами

Отраженный свет бил вверх бледно-золотой струной, будто мир – бусина на нитке.

– Обрежет и мы все того, – ляпнул Юрай, как всегда подкравшись.

Это породило череду кошмаров, а когда я, захлебываясь слезами, призналась, отчего начала устраивать истерику всякий раз, как спать идти, Юраю тоже стало спаться плохо. На животе ему было неудобно, а на спину лечь, мешала зудящая от крапивы задница. Он частенько неудобно спал. На нем вечно, как говорила соседка, шкура горела куда-нибудь влезть или набедокурить.

Ему едва восемь сравнялось, когда он впервые за ограду вылез.

Сколько еще ехать? Про меня будто забыли. Только нер Пехт исправно носил контейнеры с едой. Стучал, открывал дверь и иногда оставлял на ступеньке и тут же уходил, а иногда оставался ждать пока я ем. Утром или вечером. Но я ни разу еще не угадала в какое утро или в какой вечер это случится.

Я не могла выйти сама, замок на двери теперь не слушался. Даже на щелочку не открывалось. Поэтому когда приходил темный и оставался стоять, подпирая плечом край проема, я, как могла, растягивала порцию.

Он больше не говорил. Все правильно. К чему рисковать, болтая со мной? Он и так рискует, работая на илфирин. Зачем? Ах да, за деньги.

Зато он мог слушать. И слушал. Смотрел иногда так, словно отвечал, когда просилось “да”, или дергал ртом, когда был не согласен, или покашливал, отворачиваясь, когда его что-то забавляло. И я продолжала говорить сама с собой, но и с ним тоже.

Я ни разу не жаловалась, что с ума схожу взаперти, а вчера не выдержала. И сегодня утром вместе с завтраком получила комплект одежды: ботинки, штаны, тонкий облегающий свитер и куртку.

Ожидание превратилось в пытку. Обед мне оставили на ступеньке и мобили почти тут же снова двинулись, значит вечером?

Да, вечером, но следующим, а не тем, когда я ждала.

6

Это были первые деревья, что я увидела после Идир. Неприятные, с узкими длинными листьями. Ветер касался ветвей, и они шевелились, как клочья паутины.

Лес рос в большом котловане. Когда мобили въехали, сразу стало сумрачно, будто не середина дня, а вечер. Представляю, как здесь темно ночью.

Да еще и мелкая сизая пыль. Она брызгала из-под днища мобилей, как вода, клубилась, липла к окнам и к моменту остановки сквозь стекло было уже ничего не разобрать.

Долго было тихо. Значит остановка не короткая, иначе Пехт пришел бы почти сразу. И хоть я ждала, раздавшийся стук заставил вздрогнуть.