Сделка с демоном

— Какой?

— Зачем вам я? — спросила, набрав полные легкие воздуха. Сеар молчал. — Ну вот зачем вам я? — продолжила я на выдохе. — Самая обыкновенная. Вот такая простая-препростая.

— В пункте два точка два все описано.

— Я не уверена, что хочу знать, — пробормотала я.

Сеар вновь откинулся на кресло, закрылся бумагой и… начал говорить еще большие глупости, приводящие меня в крайнюю степень смущения и замешательства.

— Третий дух и мур-мур, то есть я, обязуется хранить покой госпожи, оберегать от посягательств…

— Чьих? — уточнила я.

— Моих братьев. Уж очень они охочи до чего-то нового в Преисподней.

— А что, они вот так не могут себе похитить кого захотят?

Взгляд Сеара налился тяжестью.

— Могут. Но нам всегда интереснее чужое и ценное. А так бы вся Преисподняя была заполнена человечками.

— Ясно, — пробормотала я, убеждаясь, что бежать нужно как можно скорее.

— Я продолжу, — мужчина принял прежнюю позу. — Оберегать от посягательств. Приводить госпожу в благостное настроение.

Следить за тем, чтобы она не имела лишений, и ежедневно выдать золото для исполнения спонтанных желаний. Не смотри на меня так, Анна. Стандартный брачный договор для Преисподней. Демоницы любят жить в роскоши.

— Да как-то странно все это…

Теперь договор не выглядел таким ужасным, как несколько минут назад.

— Только это? — он тряхнул бумагами.

— Да нет.

— Ну вот, — Сеар пожал плечами. — Пункт три один. Господин отмечает свою госпожу печатью. Дабы уведомить остальных о принадлежности женщины именно ему и…

— М? — я выплыла из множества атаковавших меня мыслей, зацепившись за услышанное.

— Какая печать? Клеймо, что ли?

— Нет, конечно, Анечка. Демоны относятся к своим женщинам лучше, чем к лошадям. У тебя стоит такая печать за правым ушком.

Конец фразы мой мозг пропустил и принял решение не оскорбляться за сравнение с лошадью, но вот первая часть взволновала ни на шутку.

— К своим женщинам?.. — переспросила я.

— Конечно.

Странно, если бы мы к чужим проявляли столько внимания. Так и до вызова недалеко или междоусобицы продолжительностью лет в двести.

— Лет в двести…

— Не понимаю, что тебя удивляет. Во всех мирах мужчины не любят делить своих женщин с другими мужчинами. Ну почти во всех, — поправился Сеар и потянулся к пачке сигарет.

— Это… — моя ладонь зажила своей жизнью. Указывала на меня, на мужчину… демона, ага, потом опять меня, и так несколько раз туда-сюда.