Королева скелетов. Часть вторая

Почему-то именно сейчас при окроплении кровью склизкой глинистой земли на дорожке особенно остро ощущался идиотизм ситуации: ночь, луна, нахально высовывающаяся из-за верхушки разлапистой сосны, серые подтаявшие остатки снега под дерьвями, красный огонек свечи, словно антураж фильма ужасов, и холодное лезвие серебряного ножа с пятнами крови - реквизит номер два.

Последним актом этого дурдома следовало вставание на колени. Джинсы сразу же промокли, мелькнула запоздалая мысль, что нужно было взять пенку. Холод под коленками мешал сосредоточиться, сильно ныла рука, хотелось встать, развернуться и уйти.

"Сережик", - шепнула сосна. "Малыш", - зашелестела листьями береза.

Я вздохнула и осталась на месте.

"Четыре черненьких, чумазеньких чертенка".

Нет, не то. Еще немного и меня проклянут за подобное сравнение. Мысли потянулись к Сережику, от него к выздоровлению и к монахам...

Он - мой свет, он - самый лучший, самый добрый. Он должен жить, не я.

Слезы ручьем текли по щекам, падали вниз, смешиваясь с кровью, а сердце молило о чуде.

И что-то изменилось вокруг. Взвыл, заходясь ревом, ветер. Испуганно затрещали ветви деревьев. В лицо пахнуло холодом и почему-то снегом. Я прикрыла глаза, а когда открыла на дороге стояли четверо в темных плащах, под капюшонами затаилась мгла, руки спрятаны в широких рукавах.

Радость, облегчение от свершившегося и страх, что не согласятся, нахлынули разом. Я вскочила. Торопливо достала из кармана пробирку с кровью Сережика и дрожащей рукой протянула монахам.

Крайний отрицательно покачал головой. Махнул рукавом. В воздух взмыл мой нож, откуда-то появилась чаша и застыла передо мной. Ясно и без слов. Опять мне руку резать. С опаской взяла летающий нож, сделала надрез на второй ладони - и даже не содрогнулась, в третий раз-то.

Тягучие капли нырнули в чашу, та висела смирно, благосклонно принимая жертву. Голова начала кружиться, и я испугалась, что сейчас упаду в обморок, но тут чаша решили, что с неё хватит, и величественно поплыла в сторону застывших фигур.

Уф, теперь можно и перевязать ладонь.

Один из монахов принял чашу, поводил над ней рукой, оттуда ударил белый свет, сменившийся затем зеленым. Занимательно. Жаль, что у меня нет понимания, что там происходит.

А происходило действительно нечто интересное. Монах пустил чашу по кругу. Четверка запереглядывалась, а затем начала пристально изучать меня. На душе сразу стало нехорошо.