Дитя трёх стихий. Замуж за чудовище.

– Ты же понимаешь, что это значит? Надеюсь, ты прикрыл свою жену?

Я ахнула:

– Мира!

– Я убил того, кто в неё стрелял, – Вихо скользнул по мне взглядом, на этот раз вполне равнодушным. – Ты уверен, что целились именно в них?

– Я видел это. Тот, которого я снял с дерева, был первым.

– Мира? – я попыталась соскочить с рук Роутега. Мне было необходимо убедиться, что с сестрой всё в порядке. Но он только крепче прижал меня к себе.

Вихо заржал, видя мои барахтанья и снизошёл до ответа:

– Цела.

Он помолчал, а потом хмыкнул презрительно:

– Не может его величество удержать в узде своих подданных. Слаб король. Не долго ему у власти быть.

У меня закипело внутри. О моём отце? О короле Хорнии. Да как он смеет. Я уже открыла рот, но Роутег сжал меня ещё крепче, и я полузадушено пискнула.

Кривая ухмылка Вихо показала мне, что он прекрасно заметил и понял мой протест.

– Брат, – добавил он вдогонку, когда Роутег уже направился к карете со мной на руках. – Надеюсь ты помнишь, когда обжимаешься с женой, что до обряда причастности никакой консумации? Первая кровь принадлежит дракону.

– Я помню, – Роутег повернулся к нему всем телом, предоставив мне возможность расширенными глазами уставиться на своего брата.

И он зашагал к нашей карете.

– Что это… – не выдержала я, когда мы отошли на приличное расстояние. – О чём…

– Ты не могла бы придержать свой язычок, жена. Он нам ещё понадобится для более приятных вещей.

Я покраснела, вспомнив о поцелуях. Он ведь их имел в виду?

Оказавшись внутри кареты, я первым делом огляделась:

– Алита? Моя камеристка.

– Я здесь, госпожа, – из-за занавеси появилось её настороженное личико. Она смотрела на Роутега с немым вопросом, выходить или лучше скрыться.

– Твоя служанка очень быстро бегает, – засмеялся он.

На лице Алиты появилось испуганное выражение:

– Я не…

Но Роутег махнул рукой, не позволив ей продолжить:

– Но к её чести, она сначала убедилась, что ты в моих руках, а значит в безопасности.

– Я даже все вещи забрала, – всё-таки обида проскользнула в её голосе. – Да и то, когда господин вас унёс.

Ага, унёс он, валял за кусточком.