Дитя трёх стихий. Замуж за чудовище.

Роутег бережно разворачивает мою кисть ладонью вверх и внимательно изучает порез.

– Потерпи, будет больно, но заживёт быстрее, – он накладывает свою ладонь на мою так, чтобы порезы сошлись.

До меня доносится потрясённый шёпот жреца:

– Обмен кровью… Откуда вы узнали про этот обряд?

Роутег не отвечает. Он внимательно смотрит мне в глаза и ещё раз повторяет:

– Потерпи, – и добавляет одними губами: – Ни звука.

Огонь обжигает мою руку. Если бы он не предупредил, я бы точно вскрикнула. А так просто сжала вторую руку в кулак, чтобы переключить внимание с одной боли на другую.

– Всё, – Роутег разделяет наши ладони. Кровь больше не сочится. Тонкая ниточка напоминает о недавней ране, да бурые сгустки уже запёкшейся крови.

– Откуда…

Он сдвигает брови и его подбородок делает короткое отрицательное движение.

Я чуть не спросила, откуда у чампа явная магия огня, но вовремя захлопнула рот. Жрец ничего не успел увидеть и, наверное, это к лучшему. Он и так знает о нас больше, чем кто-либо другой.

По моей спине пробегает холодок. Что сделают маги, когда узнают? Скайрус, наверняка, примет реакцию дракона как знамение. Знамение чего? Возможности пробуждения земляного дракона?

Наверное, хорошо, что мы сегодня уезжаем. Что-то подсказывает мне, что после сегодняшнего, наше крыло дворца тоже не в безопасности.

Мы выходим, держась за руки. Роутег взял только один лоскут белой ткани, он положил свою ладонь поверх моей кисти, переплёл наши пальцы и плотно обмотал.

Мне почему-то неловко, что все видят наши соединённые руки, а ещё больше смущает, что кто-нибудь догадается о моих ощущениях. Поток тепла вливается по руке и сладостной негой растекается по всему телу.

Я поворачиваю голову к своему мужу, а он, поймав мой взгляд, наклоняется к самому уху и шепчет:

– У тебя шальные глаза. Мне нравится твоё настроение.

Наверное, он хотел сказать ошалевшие. Ещё бы, от таких резких скачков судьбы можно и ошалеть.

– Всё готово, можно ехать, – от резкого голоса Вихо туман, которым переполнена моя голова развеивается.

Предельная ясность и чёткость одной единственной мысли: черта пройдена. Вокруг меня прошлое. Великий Поток уже подхватил меня и несёт в неизвестность.

Глава 9. В пути

За окном глубокая ночь.

Мне не спится. Мы с Мирой едем в разных каретах. Вихо сразу подчеркнул, что теперь мы принадлежим разным семьям. Хорошо, что он не возражал против наших камеристок.