Наследница врага

– Не уважает нас твой король, – пан Луговой выделил «твой», словно плюнул, – клянется, что мы такие же подданные, как и остальные, а сам в лицо нам насмехается.

– Это чем же? – Кароль скрестил руки на груди.

– А выродка этого в гетманы поставил, разве не оскорбление для нас, шляхтичей?

Ярек с Милошем испуганно переглянулись. Кароль почувствовал, как загораются кончики ушей.

– Он не выродок, а внук господаря Рыгора! – гнев удушливой волной побежал по венам.

– Много таких внуков да сынков по Ладии ходит, и все именем покойного Рыгора прикрываются.

– Тем, что его мать Надзея – родная и законная дочь покойного господаря Григория, – Кароля прижимали к стене, если он не защитит собственную честь, то падет в глазах этих сосунков, и они разнесут по армии, как его пинали, а он терпел. Придется открываться.

– Только спесивое дурачье не видит, что лучшего гетмана у нас еще не было, – вдруг вступила в разговор старуха, – не тебе об нем судить, Азар, дома сидя да сплетни собирая.

– Матушка! – возмущенно вскрикнула Ядвига.

Пан Луговой побагровел, глядя на тещу испепеляющим взглядом, но тетку Иванку прошибить и бревном нельзя было, не то, что каким-то там взглядом.

– Что же вы, гостюшки, не выпиваете? – беспечно улыбнулась она. – Настуська, пива подлей!

Смазливая бойкая холопка начала крутиться вдоль стола.

– Да, надо выпить за здоровье хозяюшек, – Кароль поднялся. – Пойду велю Юрасю, принести нашего вина.

Он неспеша вышел из-за стола и пошел к выходу. За спиной Ярек завел песню о королевских винах и наливках.

Внутри у гетмана все бушевало: «Сидят здесь в тепле, зад не могут поднять, палец о палец не ударили, а в меня плюют. Выродок я для них, отец мой для них недостойный, да я благородней человека не видел».

– Юрась! – раздраженно крикнул он, выйдя на двор.

Воин вывернул откуда-то с боку.

– Слушай, Юраська, – понизил Кароль голос, – разведай мне – не живет ли здесь молодая панночка.

– Та, с башни? – хитро улыбнулся парень.

– Так ты ее тоже видел? А я уж стал думать, что мне почудилось.

– Да как же почудилось, пан гетман, ежели она о вас все глаза сломала. Видать, вы ей приглянулись.

– Вот и узнай, кто такая.