Наследница врага

А отец меня продал, согласился, ему на меня наплевать. Стыд какой, ведь все об этом знать будут, это еще хуже, чем с тобой вот здесь миловаться. Там за спиной насмехаться станут, а, может, и плевать вслед. Не хочу я так, лучше в омут!

– А отец жениха – князь Мирослав Крушина?

– Откуда ты знаешь? – напряглась София.

– Мне ли родню не знать? Стало быть, старый пень на место Рыгора в господари лезет?

– Только гетману своему нас не выдай, слышишь? Отец говорит, он страшный человек, кровь по утрам пьет вместо водицы.

– Не пьет он ничьей крови! Он еще ни одного иуду не казнил, а следовало бы, чтобы небылицы такие по миру не пускали! – рассвирепел Кароль.

– Чего кричишь-то? – изумилась вспышке гнева София. – Не пьет – так не пьет, главное не говори ему про нас, да и все. Я тебе словно родному доверилась.

– Родная ты моя, – Кароль приобнял девушку за плечи и чмокнул в макушку.

– А я уж так загоревала, а бабка Иванка сразу все почуяла, она людей насквозь видит, – доверчиво продолжила София.

– Что ж она дочь свою не увидела? – перед глазами всплыла жеманная Ядвига.

– Увидела, только против крови дурной сделать ничего нельзя, отец мачехи недобрым был, так Иванка сказывала. Да мачеха не плохая, – опомнилась София, осознав, что чужому взболтнула о семье лишнего.

– И на что тебя эта ведьма надоумила? – Кароль чуял – без совета Иванки здесь не обошлось.

– Она сказала: «Отдайся всаднику на серебряном коне, и все в твоей жизни изменится».

– Старая сводня! – вырвалось у Кароля.

«А если бы не я, а другой сюда попал, сколько бы бед девчонка могла хлебнуть?» – пан гетман сжал кулаки.

– А я вначале крепко на нее обиделась – такой срам предлагать, а тут ты подъехал. Я, как коня увидела, так и обомлела. Вот и подумалось: князь гордец, он испорченной девкой побрезгует, а отец… Ну, что отец? Покричит, ударит, не убьет же, а и убьет, уж все равно. Я еще соврать хотела, что ты меня силком взял, мол, вышла погулять, а тут какой-то из темноты выскочил, я и крикнуть не успела.

– Бес попутал, – виновато прошептал Кароль.

– Только очень уж противно мне стало, как ты денег мне дать пообещал, что в грязи выкупалась, – София тяжело вздохнула.

– Прости.

– А теперь я не знаю, что делать, – София обняла колени, превратившись в съежившийся комочек.

– Сорочку снимай, – приказал Кароль.