Наследница врага

Как же ты, пан ящерка, корону на семью променял, не пожалеешь потом?

Карие глаза лукаво улыбнулись:

– А ты, красавица моя, думала по прорицанию за короля замуж выйдешь, а оказалось всего лишь за Кароля, жалеть-то не станешь?

– Никогда, – наклонила она его лохматую голову и прижалась к колючей щеке.

– Вот и я никогда, никто меня больше не заставит делать то, чего я не желаю.

Обнявшись, они вышли из церкви. Солнце успело вскарабкаться довольно далеко, разметав утренний туман и освещая теперь не только верхушки горных сосен, но и изумрудную луговую траву.

– Надо спешить, собираться, а то скоро еще один жених пожалует, – ухмыльнулся Кароль, подсаживая Софию в карету.

– Я все быстро соберу. А как мы поедем?

– Мы не поедем, Софийка, мы с тобой пойдем. Юраська, Любимчика покормил? – крикнул он через плечо кудрявому.

– Обижаете, все как велено, – надул губы Юрась.

– Мы пойдем, а дочки на Любимчке в особом седле с перевязью поедут, чтобы непоседы наши дорогой не свалились. Я конюху на всякий случай еще по весне заказал смастерить.

– Пойдем? Это хорошо, – улыбнулась София.

– Я думал, моя женка огорчится, что ноги бить придется, а она довольная.

– Нельзя мне верхом, – до корней волос отчего-то покраснела Софийка, – растрясти могу. Меньшой у нас скоро будет.

– Моя ты голубка, – притянул ее муж к себе. – Эк-то у нас все ладится.

– А пешком, это как? Много ли еды брать?

– На четыре дня должно хватить, а то и на пять. Великим Болотом пробираться станем.

– А Любимчик разве пройдет, говорят, лошадям там ходу нет? – София опасливо посмотрела на пару запряженных коней.

– Где человек пройдет, там и мой конек проскочит.

– Скажи, а она красивая была? – София прижалась к мужу.

– Кто она? – не понял Кароль.

– Ну, та девица, дочь старейшины, на которой ты жениться должен был, – опустила жена глаза.

– Попрыгунья моя, ты откуда все ведаешь? – искренне удивился Кароль. «А ведь верно, она и про ладскую корону откуда-то прознала, а я, влюбленный муженек, и внимания не обратил», ­– пронеслось у него в голове.

– Зарунский мне все рассказал, письмо тебе написать прощальное заставил. Сказал, ты в подземелье у этого старейшины сидишь, пока не женишься – не выпустят. Я и написала, за тебя боялась. Кароль, прости меня, я хотела как лучше, чтобы ты жив остался. Хорошо, что ты письму моему не поверил.

– Да-к я никакого письма не получал, – пан Каменецкий приподнял темную бровь.

– Не получал, так это хорошо, – уткнулась София лицом в грязную рубаху мужа.