Наследница врага

На развод нужно время, и епископ может запротивиться… Радек задушил ее по моему приказу, тело мы спрятали. Заодно отомстили любовнику королевы Матею, он отчего-то ненавидел моего сына и строил против него козни.

Но вот Каролю предложили выгодный брак, а убить тебя я не могу, значит надо выдать тебя замуж, создать между вами непреодолимую преграду, и я выпустил Коломана. Теперь ты его невеста и выйдешь за него замуж.

– Я не выйду за него!

– Выйдешь.

– Не боитесь, что после таких откровений я вас выдам королю?

– Нет, я слишком много о тебе знаю, ты тоже водила короля за нос, рискнешь своей жизнью и детьми? То-то же.

Воспоминания окончены, теперь к правде жизни, – старик тяжело встал, опираясь на трость. – Кароль не принял предложение ладской знати, он отказался от короны Ладии. Чего ты радуешься, глупая курица? Он сидит в порубе у Елисея Черного и не выйдет оттуда, пока не женится на дочери старейшины. Кароль умрет, этого ты желаешь?!

По лицу Софии потоком побежали слезы, они застилали глаза, она уже не видела мерзкое лицо Зарунского.

– Вы, княгиня, должны спасти моего сына, – ворон перешел на вежливое «Вы». – Напишите ему письмо, что передумали ехать в Ладию, что вам жаль имения, сытой жизни, ну или что вы волнуетесь за детей; попросите прощения, скажите, что уже обвенчались с Коломаном. Это спасет упрямцу жизнь и подарит корону. Вы не хотите сделать его счастливым? Мой гонец успеет домчать ваше письмо в Княженец до начала Великого Ладского Круга. Пишите!

– Он может не поверить письму, он не знает мой почерк, – губы плохо слушались, голос звучал жалко.

– Так упомяните в письме что-нибудь, что известно только вам двоим, тогда он поверит. Станете писать?

– Я напишу. Эй, кто-нибудь, перо и бумагу!

В комнату ворвался обеспокоенный Любош.

– Что здесь происходит?! Госпожа, вас обидели? – он, сжимая кулаки, зло глянул на Зарунского.

– Любош, миленький, велите принести бумагу. Мне нужно написать письмо.

– Вы уверены? – он пристально посмотрел в глаза хозяйке.

– Да.

Пальци дрожали, чернила расплывались, София с трудом выводила на бумаге пляшущие буквы:

«Милый Кароль, прости меня, я не могу покинуть Ивлицу, здесь мой дом. Так будет лучше мне и нашим детям, надеюсь со временем ты меня простишь. Прощай, мой пан ящерка. София».

– Коротковато, – нахмурил брови Зарунский, – ну, да ладно. Прощайте княгиня, надеюсь больше не увидимся. Кстати, когда я шел сюда, встретил Боженку, старуха проболталась, что вы опять брюхаты.