Твоя судьба за поворотом

– немного расплывчато проговорил он, надеясь, что его слова успокоят ее и притупят любопытство сонной девушки.

– Завтра я все равно все узнаю…

Он услышал в ее голосе улыбку.

– Узнаешь… – он вздохнул, прижав ее к себе и прикрыв глаза, убеждая себя уснуть и рассказать ей все утром.

Только кровать резко спружинила, и Эзра с Элизой дружно подпрыгнули на ней, чуть не свалившись от силы толчка, и в недоумении приподнялись, чтобы сразу обнаружить причину, что едва не отправила их в недолгий, но от этого не менее незабываемый полет до жесткого негостеприимного пола.

Это была фелифа, что запрыгнула всей своей мощной тушей на постель, и устроилась поперек в изножье кровати.

Эзра увидел, как девушка успокоилась и умиленно улыбнулась, и присев к «коту» поближе, тем самым отодвигаясь от вампира, почесала «кота» за ухом.

Эзра в немом изумлении смотрел на нового соперника за внимание Элизы.

Раздавшееся громкое мурчание лишь сильнее захватило девушку, что та даже не заметила растерянности и промелькнувшей в глазах Эзры ревности, которая в некоторой степени вызывала смех в нем самом.

Подождав с минуту, он все-таки не выдержал и обнял нимфу со спины, скользящим движением оплетая ее талию руками и кладя подбородок ей на плечо. Элиза прикрыла глаза, улыбнувшись, и прижалась к нему ближе, но гладить фелиду не перестала.

В этот момент он почувствовал себя второстепенным персонажем, до того довольной сейчас казалась нимфа, начесывая щеки такого же довольного хищника, которого и смертельным то нельзя было сейчас назвать.

Тяжко вздохнув, Эзра поднес к нему одну руку и несильно подтолкнув его за крепкую широкую шею, и проговорил, даже не пытаясь скрыть своей ревности:

– Ты не будешь спать с нами в постели.

На, что тот открыл яркие желтые глаза и молниеносно повернулся, громко клацнув зубами. Вампир едва успел отдернуть драгоценную конечность от мощных челюстей фели́ды, что едва их не оттяпала.

Элиза встрепенулась от подобных наглых замашек и, почти что сурово проговорила, грозя пальчиком у черного блестящего кошачьего носа.

– Сигизмунд! Ай-яй-яй! Нельзя кушать моего вампира! Только чужих можно…особенно тех, которые нехорошие!

Носферату усмехнулся, услышав последнее замечание. От предпоследнего же у него потеплело на душе, и он сильнее сжал ее в своих руках. Он бы с удовольствием отдал ей всего себя без остатка.