Анди. Сердце пустыни

Так что дома они оказались раньше, чем он планировал, и вовремя.

– Можешь больше не бояться. За ней присмотрит Орикс Литарш.

– Это тот верзила с лицом – увидел и на всю жизнь испугался? У него два кинжала на поясе, а сколько еще он прячет под одеждой? Такой и родную мать за деньги продаст. Вы уверены, что он нас не того?

Ирлан стиснул зубы. Терпение стремительно заканчивалось. Жарклан в целом был неплохим малым. Когда надо – храбрым. И в бою на него можно было положиться. Но в мирной ситуации он предпочитал осторожность за наибольшую благодетель.

Он посмотрел на ярко-голубое небо, подумал, что сегодня будет потрясающий закат, напомнил себе, что семья Жарклана служит верой и правдой уже три поколения, а сам Жарк опекал Ирлана с детства.

– Никто нас «не», – заверил, добавив: – Если только ты не станешь кидаться на всех. Поверь, Орикс не девица, ремнем его не испугаешь.

Жарк засопел. Отвернулся. Пробормотал в сторону:

– Я хотел как лучше. Совсем же дикая. Никакого понятия о приличиях. Работать не хочет, только и знает, что дрыхнуть в сарае. А ведь кормить дерхов ее прямая обязанность как проводника! И вы бы видели, с какими грязными руками она собиралась сесть за стол! Ужас. Хорошо хоть ложкой пользоваться умеет. Как такое везти домой – не представляю…

И горячо вскинулся:

– Если хотите знать мое мнение, здесь ремень лишь и поможет.

– Нет, – категорично отверг Ирлан план по оцивилизовыванию дикарки, – никаких порок, оплеух, затрещин и оскорблений. Хочешь воспитывать – используй слово. А то я решу, что тебе мозги на жаре отказали. И как по мне, так не важно – умеет ли она держать ложку или садится за стол с грязными руками. Главное – дерхи ей доверяют. Значит, пойдут с ней по той стороне.

И он снова припал к ведру. Проклятая приправа разожгла такой пожар, который и водопадом не залить.

Отставил ведро, и двор внезапно поплыл перед глазами. Только тогда до него дошло, что не только приправа была виновата во внутреннем пожаре.

Голоса с трудом пробивались сквозь царящий в голове туман. Привычная боль – свыкся за эти месяцы – грызла тело изнутри. Жжение нарастало, Ирлан то проваливался в беспамятство, то выныривал обратно.

– Что с ним?

– Тебе какое дело? Не мешай.