Анди. Сердце пустыни

Нарубишь немного костей, – на доску шмякнулась птичья шея, – но их не варишь, кинешь сырыми, когда будет готово. Не забудь хорошенько перемешать. И самое главное, – он полез на верхнюю полку, достал бутыль, открыл и по комнате поплыл стойкий аромат рыбы, – рыбное масло. Три полные ложки. Не забудь.

Анди кивала. В голове возникали планы. Один за другим. Вот она разливает масло на полу, толстяк поскальзывается на нем, роняет на себя что-нибудь горячее или острое. Или вливает масло ему в еду, и толстяк весь день проводит в туалете.

– Жутко полезная дрянь, – поделился мужчина, принюхиваясь. Вылил на мясо три ложки, подумал и со словами «Лишней не будет» добавил четвертую.

– Мясо кидаешь последним, когда сварятся крупы и овощи. Десять минут, снимаешь с огня, добавляешь кости, остужаешь и все готово. Едят они перед закатом. Утром мы кормим их яйцами, творогом и рыбой. Даем молоко. Еще они любят яблоки, но здесь их, – вздохнул, – не достать.

– Сейчас забросим все вариться и выпьем холодненького, – толстяк вытер фартуком потное лицо.

Склонился над котлом.

Холодненькое? Анди обвела взглядом кухню и заметила то, чего не видела раньше – кувшин. Подошла, подняла тряпицу – так и есть. В кувшине был ягодный отвар. Бросила быстрый взгляд на толстяка – тот был занят помешиванием варева в котле.

Пара быстрых движений – и напиток приобрел пикантную остроту.

– Главное, никаких приправ, чеснока там или лука.

И мясо обязательно должно быть свежим. Брать будешь на леднике, – слуга указал на низенькую дверь, ведущую в подвал.

Анди прошлась по кухне с зажатым в руке мешочком. Ведро с водой стало следующей целью. Задумалась про молоко, но в ледник не пошла.

– Все, – толстяк отошел от котла, снова вытер лицо и, с видом человека, который вот-вот познает блаженство, налил себе полную кружку отвара. Поднял. Задумался. Покосился на девушку. Скорчил недовольную гримасу, но достал кружку поменьше, наполнил.

Подвинул, сам же выхлебал за один раз почти полкружки. Замер. Маленькие глазки вдруг сделались на пол лица. Рот открылся широко. Кровь отхлынула от лица, чтобы тут же вернуться обратно, окрасив кожу в алый цвет.

– Т-с-ш-а, – полузадушено прохрипел толстяк. Метнулся к ведру. Зачерпнул полный ковш. Присосался, чтобы через мгновенье выронить ковш на пол. Зашарил руками по столу, роняя на пол посуду, и выскочил во двор.