Анди. Сердце пустыни

– А куда? – спросил, пытаясь на глаз определить место укуса. Девчонка покраснела, потянулась рукой к пояснице, отдернула. Зашарила взглядом в поисках отступления, но с двух сторон ее бдительно охраняли дерхи, а путь перекрывали мужчины.

– И что делается в мире? – со вздохом спросил у себя слуга, опираясь на древко метлы. – Дерхи своих проводников за зады грызут. Глядишь, скоро и до горла доберутся, если будешь себя плохо вести.

Девчонка оценила перспективы и, кажется, приготовился пробиваться с боем со двора, подальше от всех.

– Не мели чушь, – одернул его Ирлан. Вот только не хватало после сегодняшних событий девчонку по городу ловить. Представил, какими глазами на него будут смотреть горожане, когда он с тремя дерхами на поводках бросится в погоню… А сзади Жарк с пистолетами… Н-да, такого Хайда еще точно не видела.

– Лучше принеси мазь. Если некоторые у нас столь стеснительны, пусть сами себя мажут.

Жарклан неодобрительно вздохнул, но за мазью все же пошел.

– И хватит уже дрожать, – бросил, разозлившись, Ирлан. У него и так проблем не сосчитать, еще и с девчонкой возиться…

– Никто тебя не тронет. Лучше подумай о том, кто к нам сегодня в гости столь неуважительно заявился. Может, это твои друзья жрецы решили вернуть свою жертву?

Глаза у девчонки сделались круглыми от страха. Проняло. Вот и хорошо.

– Так что сиди тихо и не высовывайся. Сегодня вряд ли кто-то еще заявится, а завтра решим, как быть. И за ограду ни ногой.

Кивнула. И то хлеб. Пусть лучше думает, что убийцы приходили за ней. Может, сбегать не станет.

Мазь ей принес ворчливый слуга. Анди, шипя, спустила штаны. Изогнулась, пытаясь разглядеть собственный тыл. Заныли недавно залеченные ребра, и девушка сдалась. Да и какая беда в царапине?

– Ты не Ночь, – сказала укоризненно черной дерхе, которую прозвала так из-за окраса, – ты Грыза. Зачем меня укусила?

Естественно, ей никто не ответил.

Но не станешь же спорить с дерхом? И убеждать, что остаться в стороне было нельзя. Потому как рабов грабители часто не оставляли в живых, боясь, что те их опознают.