Вернуться назад

— И… — со смешком и нескрываемым интересом, спросил он, сложив руки в замок на груди, — что же произошло?

— Ваза упала, — покраснела ещё сильнее, затем стыдливо откинулась на мягкий ковёр, но затылком всё равно немного ударилась, и ненавидя себя, уставилась в потолок чуть не плача.

В этот момент рядом с моим лицом появилась широкая мужская ладонь. Глядя на неё большими глазами, изучила длинные, сильные пальцы, широкую кисть, напряжённое запястье, пробежала по предплечью, плечу, невольно зависла на широкой груди, видневшейся в вырезе белой рубашки, что оказалась не застёгнутой на три верхних пуговицы, а затем по шее добралась до волевого подбородка, чувственным губам с лёгкой ухмылкой, орлиному носу и после утонула в тёмных глазах, замирая и холодея внутри от того, как они также пристально изучали меня.

— Давай же, Эм, смелее, — улыбаясь, произнёс супруг, — я не укушу!

Да, вот смелости мне как раз и не хватает. Но всё равно протянула ему свою дрожащую руку, и Джон помог мне подняться с пола.

Моё лицо в этот момент искривилось от боли в плече, которое я всё же ушибла сильнее, чем думала.

— Эмм, милая, — с волнением в голосе ахнул Джон, — всё в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь?

Едва заметно кивнула в ответ, пытаясь не выдать ноющей боли, чтобы не нарваться на лечение и чрезмерную заботу, ведь судя по пристальному взгляду мужчины, всего этого не избежать.

— Может отвести тебя в спальню, ты сможешь до неё дойти? — заботливо спросил он.

— Нет, давай останемся здесь, — взмолилась я, ведь совсем не хотела возвращаться туда и оставаться с ним наедине, наверное, потому что перед глазами, то и дело смутно всплывали картинки, которые всё время напоминали о прошлой ночи, а он явно помнит о случившемся лучше моего.

Хуже всего то, что если мне предстоял выбор, не задумываясь, поступила бы так же! И сейчас так захотелось оказаться в его объятьях, как никогда и ничего не хотелось! Это наваждение какое-то, от которого никак не могла избавиться. Что со мной, я никогда в жизни не поступила бы так прежде. И если бы, хоть кто-то сказал, что сделаю нечто подобное, наверное, больно ударила бы этого человека, за гнусную и обидную ложь.

Джон помог мне подняться и усадил на светлый диван, безумно мягкий и приятный на ощупь, как оказалось. Сам опустился рядом, непроизвольно его рука потянулась к моим волосам, упавшим на лоб и закрывающая обзор, но о чём-то подумав, он вернул её себе на колено и, отвернувшись от меня, поднялся.