Вернуться назад

После нет, теперь я не могу попасть туда, только если перестану быть тем, кто я есть, не буду принадлежать этому миру и рожусь в ином, как случилось с тобой. Но это невозможно.

— Но со мной и с Питером случилось, почему невозможно с тобой?

— Не знаю, просто надеюсь на это. Как это случилось с тобой и Питером я до сих пор не понимаю.

— Джон, мне страшно, я больше не хочу возвращаться туда!— живот так и сводило, при одной мысли об этом.

— Всё хорошо, милая, всё позади, теперь я никуда тебя не отпущу и никому не отдам, пусть даже мне придётся сражаться за тебя с целым миром и умереть, я не сдамся, потому что ты моя жизнь, и я бесконечно тебя люблю.

От этих слов стало на самом деле страшно. Только не это, не сражаться ради меня, разве я этого стою, не смогу принять такую жертву ни от кого! Я молчала, просто смотрела сквозь жгущие глаза слёзы на любимые мною черты, так хотелось прижаться к нему, зарыться в нём без остатка, чтобы этот страх исчез так же быстро, как появился во мне. Он словно услышал мой немой крик, прочёл мысли, так жадно и жарко впился губами в мои, что всё вокруг исчезло.

Сильные руки гладили мои щёки, шею, плечи, талию, прижимали меня к горячему мужскому телу, разжигая яркий пожар, который, казалось, никогда не потухнет.

Мы были одним целым, разбитым однажды надвое, но склеенные теперь таким прочным клеем, что даже, когда были целым, не были прочнее.

Со дня моего возвращения прошло чуть больше недели.

По новому обычаю нашей с Джоном семьи я проснулась в объятиях любимого мужа, в окна светило тёплое Мео, из открытых ставней доносился тёплый ветер и пение птиц, и, казалось, что ничто на свете не может быть чудеснее этого. Мне больше не о чем мечтать, — думала, глядя на мужа?

Мой малыш постоянно толкался в животе, как будто говоря о том, что он есть и скоро я смогу его увидеть, обнять.

Теперь, как мне казалось, всё было хорошо…

Неожиданно в дверь постучали.

Стук снова раздался, коротко, но требовательно.

— Войдите, — властно произнёс Блек.

В дверях появилась Милгрет, служанка, которую я совсем недавно, то есть почти полгода назад, сожгла огненным шаром, каково же было моё удивление, когда я узнала, что она жива, здорова и не думала сгорать в огне, более того, оказалась милой и доброжелательной девушкой.