Вернуться назад

— Значит, мы можем рассказать им об этом?— с надеждой поинтересовалась я, — и они отпустят нас!

— Боюсь, это никому не будет интересно, особенно если учесть обстоятельства, при которых ты оказалась здесь. Тем более, на той планете, кроме нас с тобой на миллионы километров нет ни единой живой души, даже птиц и тараканов, что уж говорить про кого то, кому мы смогли быть хоть что-то объяснить.

— Что же делать? Не верю, что ты пришёл сюда просто, чтоб разделить со мной эту участь! Ведь наверняка есть какой-то план, — с надеждой поинтересовалась я.

— Реграды сейчас решают твою судьбу, где-то там на Рене. От их воли, Эмили, зависит твоё и моё будущее. Вся наша дальнейшая судьба. Они рассмотрят все обстоятельства за и против тебя. Начнут с того, как мы оказалась здесь, зачем прибыли, с какой целью. В лучшем случае оправдают и отпустят, мы сможем вернуться домой. Но, к сожалению, на это рассчитывать не приходится, ведь у регредии миров и Джона свои счёты и очень давно.

— Но, разве они не подчиняются Джону?

— Нет, они не подчиняются никому, даже Джон, к сожалению, перед ними бессилен. Он, конечно, как правитель имеет огромные полномочия, но только не в этом. Реграды никому не подчиняются, они сами по себе, из века ввек, из тысячелетия в тысячелетие охраняют различные миры друг от друга, не пускают межпланетных путешественников в свободное плавание по вселенной, чтобы не нарушить её баланс. И по их законам любой может пересечь границу и пробыть там не дольше года при полученном заранее разрешении, далее он обязан вернуться в свой мир или идти в следующий.

Я смотрела на Питера и понимала, что абсолютно ничего из сказанного не понимаю. Что весь этот бред про параллельные миры, или какие там они я точно не знала, сводит с ума и заставляет нервничать.

— Питер, — тихо промямлила, вырвав его из возвышенных мыслей о чём-то моему уму непостижимом.

— Ты сказал, что в лучшем случае я отправлюсь обратно к Джону, а что произойдёт в худшем случае, если Реграды не примут мою сторону? Что будет со мною тогда? Я останусь здесь навсегда?

— Нет, — тяжело выдохнув скопившийся в груди воздух, произнёс Питер.