Вернуться назад

Я же, как ненормальная вцепилась в него и никак не могла отпустить, чтобы он вдруг не исчез. Сама не знаю почему, но слёзы так и текли по щекам, больно обжигая их и оставляя белые вертикальные полосы, смывая грязь с лица. Может, это были слёзы счастья, страха, но скорее всего, это были слёзы моей собственной глупости, из-за которой я и оказалась здесь.

— Ну, Эми, всё хорошо, — по-прежнему успокаивал Питер, крепко сжимая в объятиях и терпеливо гладя по голове.

— Всё ведь хорошо? — повторял он снова и снова, — я тут, рядом с тобой, ты в безопасности.

Наверное, прошло немало времени, прежде чем смогла успокоиться, и, придя в себя, наконец-то, хоть немного ослабить объятия, в которых крепко держала друга. Совсем отпускать его не хотелось, это было немыслимо и пугало, казалось, как только отпущу, он исчезнет в это же мгновенье, словно мираж.

— Питер, — прошептала, всё ещё не веря своим тактильным ощущениям.

— Да, — отозвался он, словно ждал, когда же это случится.

— Скажи, ты на самом деле здесь или я настолько сошла с ума, что ты мне только кажешься?

Он только крепче обнял меня и прижал к горячей груди.

— Да, Эм, это я, и я пришёл за тобой.

— За мной?

— Да, за тобой.

Наконец, придя в себя, высвободившись из его объятий и стерев слёзы со щёк, размазав грязь по лицу, села рядом, так чтобы видеть его глаза и знать всё, о чём он думает, читать это на его лице, ведь ему редко удавалось меня обмануть.

— Хорошо, — тихо ответила, — это очень хорошо, что ты пришёл за мной, потому что ещё немного, и я точно перестану воспринимать реальный мир в правильном свете от всего происходящего. С тех пор как ты умер, со мной постоянно, что-то происходит, и я так от этого устала, мне так хочется вернуться в нашу прежнюю жизнь, Питер, где мы с тобой были счастливы, не знали ни горя, ни забот, ни … Джона, ни его мира и всего, что было с ним связано…

Пит, смотрел на меня с такой любовью, такой нежностью и заботой, которой мне так давно не хватало, ведь мы с ним так редко виделись всё это время.

— Эм, — взволнованно перебил он, — как ты себя чувствуешь, то есть вы,— поправился он и погладил мой живот.