Вернуться назад

Блек, явно этого не заметил и, подойдя к кровати, опустился рядом и требовательно поцеловал.

Я стала задыхаться от этого незнакомого для меня поцелуя и, собрав оставшиеся силы, оттолкнула его в сторону.

— Что случилось, детка? — озадаченно спросил он.

— Что тебя мучает? — изумился муж и снова потянулся ко мне, чтобы завладеть моими губами, но я быстро отстранилась от него и встав с кровати, отошла к балкону.

— Я должна с тобой поговорить, хоть совершенно и не рада этому разговору, но иначе не могу!

— Что случилось, детка? — с явным интересом и не знакомой мне искрой во взгляде спросил Блек.

Я собралась с мыслями, силами, выдохнула и начала говорить.

— Джон, пообещай мне, пожалуйста, что честно ответишь на все мои вопросы, даже на те, на которые отвечать, совсем не захочется.

— Да, конечно, что же случилось, Эмили, что тебя тревожит? — внезапно вспыхнул он, как будто устал от этого утомительного разговора и хочет заняться чем-то другим, поскорее избавившись от этого.

— Джон, ты обещаешь говорить мне правду? — я грозно сверлила мужа взглядом, чувствуя себя судьёй на суде. Никак не покидало странное ощущение, что что-то изменилось в человеке напротив, но что? Цвет глаз? Словно они стали темнее, как будто чёрные вместо серых.

— Да, я же уже сказал!— произнёс слишком нетерпеливо.

— Хорошо, тогда ответь мне, есть ли у тебя от меня секреты или что-то, чего я о тебе не знаю, но должна была узнать.

Я выпалила предложение очень быстро, тело затрясло ещё сильнее, сердце бешено колотилось о грудную клетку, будто сумасшедшие. Я теребила мужскую руку и чувствовала как моя, по сравнению с его становиться холодной и мокрой от волнения. Мне трудно было решиться и посмотреть в глаза напротив, хоть и очень хотелось.

— Нет, — наконец-то произнёс он чётко, громко, чтобы было понятно с первого раза. Его ответ был грубым и суровым, словно муж не хочет ни о чём со мной говорить.

— Джон, — взмолилась я, — зачем ты меня обманываешь?

— Я? — с явным интересом воскликнул он.

По чёрному взгляду было понятно, что ему интересно, о чём я говорю и как много знаю, но сам он не хотел начинать этот разговор, словно расскажет что-то лишнее.

— Да ты, Джон! — уже на нервах рычала я, срывающимся голосом.