Вернуться назад

Мне совершенно не хотелось с ним разговаривать, но одновременно тянуло кричать, плакать, разобраться в чём дело. Но я молчала. Никак не осмеливалась заговорить с ним о том, что произошло. Всю грудь жгло, внутри всё ныло. Этот совершенно незнакомый мне мужчина убил человека, как с этим жить? В один миг он превратился из самого прекрасного существа, в злое чудовище, способное на преступление… но всё же столь любимое мною чудовище. И сейчас глядя на мужа никак не могла поверить в то, что видела.

Джон по-прежнему смотрел на меня изучающе, странно.

Сидел в большом, мягком кресле и, казалось, не дышал. Брови медленно ползли к переносице, превращая прекрасное лицо в суровое и немного задумчивое. Может, Блек надеялся, что я заговорю первой? Но я не знала о чём говорить.

— Эмили, — не выдержав тишины, произнёс он.

— Да, — не глядя на него, пробубнила себе под нос.

— Всё хорошо милая, ты как-то странно выглядишь? Ты хорошо себя чувствуешь?

— Да у меня… всё в полном порядке, — всё так же бубнила в ответ, — просто устала и хочу спать.

Неужели Милгред ничего не рассказала ему, что я была у кабинета и всё видела? Наверняка не сказала, иначе Джон не задавал бы подобных вопросов. Да и вид у него был относительно спокойным. Вот как так можно? Равнодушно стёр живое существо с лица планеты, и сейчас делает вид, словно ничего не произошло. А может ему на самом деле наплевать? Но если это так, то он чудовище, самое страшное из всех существующих!

Стараясь отогнать от себя плохие мысли, я разделась и легла в кровать молча, просто отвернулась к стене и сделала вид, что сплю.

Джон наконец-то поднялся с кресла и осторожно забравшись ко мне под одеяло, передвинулся ближе, обнял, зарылся лицом в мои волосы и уснул. Первым желанием было вырваться и сбежать от него, но нельзя было подавать виду. Покрайней мере пока не решу, что со всем этим делать.

Всю ночь не могла сомкнуть глаз, просто ворочалась с боку на бок, и всё время о чём-то думала, сама не знаю о чём.

Память всё время возвращала в прошлое, к огромному горящему шару, и крику неизвестного, горящего в этом огне, а ещё к тому, что мой муж, убийца. А самое ужасное — я безумно люблю Джона Блека.

— Могу ли я принять это, или нет? — этот, главный вопрос и мучил меня всю ночь.

За окном наступало утро. Одно светило сменяло другое, окутывая своим теплом. Как-то слишком быстро расцвело, а я так и не уснула. Голова жутко болела, и от этого хотелось плакать.