Вернуться назад

Решила быть умнее и не провоцировать больше эти разговоры, осознав, что ничего путного из этого не выйдет, поэтому у меня была только одна надежда, на друга детства, который всячески меня избегал.

День был волшебным, тёплый воздух так и манил выйти из спальни на улицу, поддавшись порыву, вышла на балкон, пару минут покачалась на качелях и решила отправиться в библиотеку. Легко взлетев в воздух, я с наслаждением перелетела на балкон, ведущий в святая святых. Надо признаться, летать было гораздо удобнее, чем ходить, получалось достаточно быстро, а сил это занятие отнимало гораздо меньше.

Войдя в распахнутые двери, направилась к стеллажу с ещё не изученными книгами. Большинство произведений были просто непонятными каракулями, ведь написаны на языках вселенной, к которым я не имела никакого отношения. Взяв первую попавшуюся, чьё название я смогла прочесть «Реки вселенной», некого Круда Мара, направилась к большим дверям, ведущим прямо из библиотеки в оранжерею. Посидев немного у фонтана в самом её центре и, полистав произведение, загрустила.

Задумалась о чём-то своём, совершенно не касающемся вселенной.

Наверное, этот день так бы и остался обычным днём в моей памяти, если бы не странный шум, донёсшийся до меня, из окон кабинета Пита, в их с Мией крыле.

Пытаясь остаться незаметной, поднялась с качелей, положив на них книгу, и бесшумно пошла по тропе ведущий в большой зал Питера и Мии, из которого можно было попасть в этот кабинет.

За считанные минуты преодолела сто пятьдесят метров и оказалась в просторном, светлом зале.

Странный шум повторился вновь и теперь я отчётливо слышала крик. Кричал мужчина. Его голос был похож на голос Джона, и ещё один не известный мне. Дверь в кабинет Питера оказалась приоткрыта. Решив, что идти опасно, можно привлечь к себе внимание и не узнать того, что там происходит, взмахнула крыльями всего пару раз, и приземлилась у распахнутой двери, так чтобы никто меня не видел. Мне же будет открыта вся комната, стоит только немного оторваться от стены.

В кабинете явно был Джон, я никак не могла разобрать его речь, ведь слова, произнесённые мужем, были словно на другом, незнакомом языке.

Джон был очень зол, недоволен, даже разъярён. На кого и за что он так сильно кричал? И разве он вообще может кричать, тем более так? Всю меня пронзила мелкая дрожь, я, как будто предчувствовала что-то неладное, словно открывала тайную комнату, которую мне строго-настрого открывать запретили.