О дивный чуждый мир

– Я вообще-то запирала дверь и надеялась, что вашего гостеприимства хватит на то, чтобы не вламываться без спросу.

– Ну, это же мой за́мок, какие для меня могут быть преграды, – очаровательно улыбнулся он. – К тому же, ваш охранный контур ну просто позорно слаб, Аримантис вей Дьечи. Такое чувство, что Вы и не думали ставить серьёзную преграду, а так, шторку повесили. Ну, или красную тряпку для быка.

– А Вы со своей тряпочкой, смотрю, не расстаётесь, – Римми снова заметила на его шее изящно повязанный алый шилькетовый платок.

– Нет, я надеваю её исключительно для Вас. Не теряю надежды, что она Вам пригодится для очередной нарядной иллюзии. В которых Вы смотритесь почти так же хорошо, как сейчас в моей постели.

Римми только вздохнула, закатив глаза. Непробиваемый тип.

– Кажется, самое время для завтрака, – нейр поставил на кровать поднос.

– Спасибо, – нехотя буркнула Римми. Это был действительно приятный жест.

– Одиннадцать.

– Так поздно? – удивилась девушка. – Я никогда обычно столько не сплю…

– Ну, я же обещал, что выспитесь. Ах, да, и ещё я применил на Вас заклятье сладкого сна, чтобы Вы уж наверняка не проснулись раньше времени, и я успел бы осуществить с утра все свои коварные планы.

– И какие же? – Римми потянулась за протянутой чашкой кофе и одновременно откинула одеяло, садясь в кровати.

И тут же взвизгнула, нырнув под него обратно и натянув по самые уши.

– О, да, вот эти, – довольно расплылся в улыбке мужчина.

– Вы!.. Вы!.. – Римми аж задохнулась от переполнявшего её возмущения. – Да как Вы посмели меня раздеть! Да ещё усыпить заклятьем!

– Я к Вам и пальцем не притронулся. И всё, что Вы показали мне сейчас, вижу впервые, – откровенно забавлялся нейр. – Надо сказать, впечатлён открывшейся картиной… Развоплощение, Аримантис вей Дьечи.

Нейр Мортестиг щёлкнул пальцами, и тяжёлая портьера сначала побледнела, затем быстро истончилась и наконец совсем исчезла.

– При должном умении можно растворить одну ткань, не задев другую. Так что под одеяло я к Вам руками не лез. Только магией. Кофе остывает, пейте.

Римми прожгла его злобным взглядом, но высунула руку и приняла чашку.

– Дайте мой плащ. И выйдите уже, ради всех богов.