О дивный чуждый мир

Но тут же взгляд её переместился на второе окно на смежной стене и вот за ним была привычная утренняя хмарь. «Фонарь наконец установили на улице», – успокоилась догадкой она. – «Давно пора было. Да, кстати, и окна бы помыть…».

На той неделе хлестали ливни, а ураганный ветер ещё и песка нанёс. Но тёплый свет от фонаря был таким чистым и ярким, словно стёкла с разводами, что Анничке уже третий день глаза мозолили, не были ему помехой. Окно, что ли, на ночь не закрыла?

Анничка подошла ближе и недоумённо протёрла глаза.

Окна не было. Вернее, проём-то имелся, а вот ни пластиковой рамы, ни подоконника из дорогущего искусственного дуба, имитирующего натуральный, ни хвалёных двойных стеклопакетов больше не наблюдалось…

Как не было за окном ни фонаря, ни тихой улочки, ни цветущей акации. Занавески только были. Но – с другой стороны. Снаружи. А ещё вернее – внутри… Другой кухни, на которую сейчас Анничка и смотрела из окна своей.

– Тебе чего? – сварливо крикнула высокая крепкая женщина в белом чепце, не оборачиваясь. Спиной, видимо, уловила движение в окне. – Козам сперва задай, каша не дошла ещё.

Анничка во все глаза рассматривала невозможную картину, которую можно было наблюдать, только заглянув в окно чужого дома с улицы. Но она-то была у себя! В собственной кухне!

А посмотреть было на что. По стенам сияли медными боками кастрюли и сковородки, в углу источали ароматы окорока и колбасы, подвешенные на крюках, пол был уставлен корзинами с овощами.

Посреди кухни стоял огромный дубовый стол, больше похожий на алтарь, и середина его пыхала тем самым жёлтым светом, облизывая язычками пламени чан с побулькивающей кашей.

«Сгорит же к чертям», – в шоке подумала Анничка, заворожённая кошмарным зрелищем: открытым огнём, бушевавшим прямо на деревянной столешнице. Жечь дерево, какое безумие! Хозяйка же невозможной кухни, не получив нужного ответа, недовольно обернулась.

– А ты ещё кто такая? – вскинула она брови и уставилась на Анничку. Впрочем, ноздри её тут же раздулись и побелели, и женщина потянулась к поварёшке. – А-аа…

Это протяжное «а-аа» Анничке не понравилось, но как это часто бывает в плохих снах, она будто ногами к полу приросла и не смогла ответить.

– Потаскуха! – взвыла женщина и в Анничку полетела увесистая утварь.