Связующие нити

— Нил, умоляю, ты должен очень серьёзно отнестись к этому делу!

— А-а-а, может, ты, наконец, объяснишь, что там у вас вчера стряслось, и кто та загадочная дама, что приходила?

— Да, Нил, это совсем девчонка, и такого отчаянья я ещё ни у кого не видела. Она порвала с одним молодым человеком, только потому, что считает себя некрасивой. У неё ожоги на теле, она не сближается ни с кем, она готова была умереть! Нил, ты понимаешь, что если тот парень увидит в деле всё… прежде чем ты отдашь ему папку с историей и картинками, такие слова бы сказать… нужные!

— Какие?

— Если бы я знала! Но я прошу тебя подумать.

— Боишься, что провалю задание?

— Ты найдёшь дверь, я уверенна, но в этом деле нельзя всего лишь дать ознакомиться с делом, а потом спросить: вы согласны? Если бы этих иллюстраций не было, то она бы сама рассказала, а так выйдет, что он может испугаться.

— А что я-то сделать могу? Если он испугается, значит испугается и тогда, когда она скажет… а по мне, так девчонка твоя дура.

— Пообещай мне, что прежде поговоришь?

— И на два дня из-за этого исчезну?

— Боже мой, надеюсь, что нет! Мне так хочется пойти с тобой, так хочется посмотреть на него и сказать нечто важное… о настоящем чувстве, о настоящей красоте.

— Эта чухня никому не нужна.

— Нил!

— Правда. Если люди знают, что это такое, им ничего объяснять не нужно, а если нет, то никакие слова со стороны не помогут. Зря только воздух сотрясать. Вельтон потому дело не показывает, - так страшно, да?

— Это не страшно, это больно.

— Хорошо, обещаю тебе особый подход. Всё равно итог не зависит ни от тебя, ни от меня, ни от кого в агентстве. Сколько ей лет?

— Двадцать, или около того.

— А ему?

— Не знаю.

— Он кто вообще, как они познакомились?

— Не знаю я кто он, они и не знакомы вовсе, по-настоящему.

Нил вздохнул:

— И как тогда можно работать? А в чём суть?

— Прочитаешь. Пуля её приведёт, и будет готова вся история.

— Ты чего в пальто сегодня?

— Да так, ночью холодно…

Когда мы вернулись с обедом, в каморке Летописца стучала печатная машинка, а Вельтон приложил палец к губам:

— Она здесь.

— А как она?

— Ха-ха… волосы перекрасила.

Ещё с полчаса мы все сидели голодные, отложив обеденный перерыв на позднее время, когда посетительница уйдёт. Наконец, Дина с понурым и бескровным лицом вышла вслед за Пулей.

— Спасибо, — она протянула мне мою куртку и направилась к вешалке. — И вам спасибо, всем спасибо.