Связующие нити

А когда снова взглянула на лист, увидела уже готовое изображение перспективы этой же каморки, пуфики, горящее бра, светом направленное слева от меня. И свою собственную сидящую с альбомом фигуру. Взгляд от двери вовнутрь.

— Ты на меня смотришь, да? — спросила я, обращаясь в сторону стены с дверью.

Раздался резкий звук, и на левом косяке возникла длинная продольная трещина. Я испуганно встала со своего места и ожидала, что дальше что-то произойдёт. Так и было, - дальний угол был затемнён, но я могла заметить оседающую пыль с потолка, потом откололся кусочек побелки.

Электричество моргнуло перебоем меньше чем на секунду, но это дало мне такой импульс страха, что я подскочила к двери и дёрнула за ручку. Дверь не открывалась.

Ещё через мгновение трещина возникла рядом с косяком прямо на стене, она возникла вся сразу, - как чёрная молния. В комнате тоже что-то происходило, потому что я услышала взволнованные голоса Пули и Зарины, и даже лёгкий вскрик кого-то из них. И возглас Триса:

— Гретт!

Шум, и он стукнулся об дверь, ожидая, что, открыв, оттолкнёт её плечом, но дверь не открылась.

— Гретт, открывай, нам нужно сейчас же уходить!

— Трис! — Я нервно дёргала ручку и тянула к себе, но даже сдвига не чувствовалось. — Это не я! Я не закрывалась…

Воздух наполнился гулом, сдавленным и идущим откуда-то извне комнаты, - сверху или снизу, было не разобрать, но свет замерцал, выровнялся, а на стенах с обоями появились такие трещины, что они порвали полотнища. Я вырывала ручку ещё сильнее, поддаваясь панике.

Сквозь шум в ушах я слышала, как Трис препирался с Вельтоном и говорил, что тот должен вывести Зарину и Пулю, что они должны торопиться, и Геле и Нилом где-то на этаже… Пуля кричала «Господи!», а Трис орал, что справится сам.

— Её зажало! — Поняла я. — Стена осела, здесь на косяке трещина! Тристан!

Снова был шум, Трис ударился в дверь, вслед за этим гул повторился, и меня засыпало белой крошкой с потолка. Скрежет был тяжёлый, как стон. Он вдруг хлопнул эхом, раскатистым, как гром, запертый и вырвавшийся, и пол, стены, всё вокруг закачало вибрацией.

Дрожь была такой сильной, что я присела, чтобы не упасть. Или ноги сами подкосились от страха.

— Гретт, отойди от двери!

Я попятилась, пытаясь дышать ровнее и унять страх, но меня колотило так, что не могла поймать равновесие и стояла, только опираясь на книги. В воздухе было столько меловой пыли, что свет показался молочным. Дверь стояла намертво, удары в неё сливались с гулом.