Связующие нити

Это не честно и не справедливо, но я не мог удержаться в мастерской от того, чтобы не пошарить по углам, когда ты сказала, что рисуешь для меня что-то. Готов понести любое наказание.

Какое наказание? Я была обескуражена этим признанием, и разочарована. Уж не потому ли он говорил мне о своих семейных фото, что знал о существовании рисунка?

— Гретт, умоляю, не расстраивайся, — Трис взял меня за руку, — я был действительно обрадован, и сейчас я только на словах могу повторить это. Особенно меня удивило то, что ты не могла срисовать с фотографии – такой у меня просто нет, и я тебе не позировал, но ты так точно меня нарисовала, что я… глазам не поверил.

Я подозрительно сощурилась и схмурила брови.

— И цветом ты владеешь прекрасно!

Меня осенило как молнией:

— Ты видел свой портрет?!

Да, форматы работ были похожи, как я не подумала об этом сразу? Конечно, он решил, что это и есть подарок, - зачем же ещё мне хранить портрет Тристана в мастерской за грудой ученических планшетов? Как всё просто…

— Я рада, что тебе понравилось, — довольно и облегчённо произнесла я, и кивнула, — открывай.

— Ты не сердишься?

— Нет, что ты.

Тристан мне поверил, и, поставив подарок на колени, снял обёртку. Оказалось, что не с той стороны взялся, и ему открылась тыльная картонка, пришлось развернуть картину.

Улыбка с лица Триса исчезла мгновенно. Он застыл без движения на какое-то время. Я вся собралась в комок, с трудом выдерживая его молчание, и выдавила из себя первое, что пришло в голову:

— Вот, а ты говорил, что чудес не бывает.

Губы Триса скривились в выражении насмешки, недоверия и чего-то ещё, что помешало ему выразить это непринуждённо. Он негромко произнёс:

— Впечатлила.

— Я только не могу понять… тебе нравится?

Трис коснулся матового стекла пальцами, у крошечной нарисованной стрекозы.

— Как ты это сделала?

— Нарисовала.

— Нет, — он осторожно провёл, по дому, по одуванчикам, по фигурам себя и родителей, словно не верил зрению, — как ты смогла всё, все детали… такое живое.

Откуда же я это знала?

-- Гретт, ты… — Тристан посмотрел на меня странно, сосредоточенно и в то же время как-то мучительно. — Если бы ты сделала всё это после нашего разговора ночью, за три часа до моего возвращения, то это не было бы чудом. Чудо даже не сама работа, хотя от неё у меня всё переворачивается в душе.