Связующие нити

— Кайся, — злорадно прошипела Пуля мне в спину, — я не дам тебе обманывать его, и потому сказала всё, как знаю. Если он мне не поверил, если ты навешала ему лапши на уши за эти два дня, я буду разоблачать тебя снова и снова…

— Пуля… — я всхлипнула, — Пуля… это его я люблю! Мы подружились, поженились и остались друзьями. Всё фиктивно… мы никогда не были любовниками, мы хотели быть вместе тогда, не быть одинокими, решить все свои проблемы, даже не знаю, почему ещё… это звучит невероятно и глупо, но это так. Я скрываю это от Триса, потому что боюсь оттолкнуть его своим признанием…

Я почувствовала её руку на своём плече и, обернувшись, увидела огромные изумлённые глаза.

— Пуля… — я заплакала и обняла её, — мне так жаль, что у тебя… что он оказался таким…

— Не может быть… к чёрту меня, эта история отболела. Как могло такое между вами случиться?! Поклянись, что ты ничего не придумала.

— Это правда…

— Ой, кажется, я влезла куда меня не просили, ты меня прости. Глупенькие вы детки… значит у тебя такое же наивное сердце, как и у него, на том и сошлись.

— Обещай, что не скажешь ничего Трису. Я сама. Когда-нибудь…

— Больше я ни во что не вмешиваюсь. Я лучше о вас роман напишу, со счастливым концом.

— Обязательно. Про всех нас. Про агентство.

— Может быть и про всех.

— Когда выйдешь, скажи, что я не выспалась и осталась здесь покемарить. Не хочу, чтобы Трис видел, что я плакала. Ладно?

— Ладно.

Слова Пули не выходили у меня из головы, и мне казалось, что я буду слышать и слышать их в своей памяти, но как только я легла на составленные пуфики и погасила бра, как действительно быстро заснула с ощущением покоя в душе.

Посетительница

Разбудило меня под утро Зарина. Трису я с полным правом заявила, что уезжаю в мастерскую рисовать, потому что раз уж призналась о подарке – то скрывать нечего. Осталось всего два дня, а мне нужно было ещё сделать последние штрихи, всё оформить, и обязательно запаковать в цветную бумагу и большой бант. Трис на это загадочно нахмурился, ничего не возражал и отпустил без слов.

До самого закрытия мастерской, до шести вечера я работала над завершающими деталями, и с гордостью осознала, что мне всё удалось. Без ложной скромности была довольна результатом, но в действительности оценить картину мог только Тристан, и никто больше.

Я не чувствовала, что поставила его в неловкое положение, признавшись, что что-то рисую к годовщине. У него тоже, наверняка, уже был приготовлен для меня подарок.