Связующие нити

Вечером, когда я готовила завтрак, я услышала как пришёл Трис. Что-то непривычное было в звуках его прихода, и тут, уже заволновавшись, я вышла в прихожую. Тристан был немного нетрезв. Попытка разуться неуклюже привела его на стул у телефонной будки, и он, уже не расшнуровывая туфли, стаскивал их, подцепляя носком.

— Трис, ты чего?

Он только повёл рукой в мою сторону.

— Ничего.

Всего два раза оперевшись на стенку по пути, он ушёл на кухню. Помыл руки, там же умылся и вытерся кухонным полотенцем.

Может, Моника отвергла его ухаживания? Может, его уволили с работы? Да я не помнила ни одного повода, когда бы Трис мог прийти домой нетрезвым. Он недолюбливал крепкие напитки, если и пил, то больше пиво.

— Ты голоден?

— Наведи мне чаю.

Он сел за стол, привалившись спиной к стене, и закрыл глаза.

— Конечно…

Чайник кипел недавно, и заварка была свежая. Я навела чашку крепкого и сладкого чая, поставила перед Трисом, но он даже не шевельнулся.

— Спишь? — я наклонилась над ним.

— Нет.

— Что случилось, Тристан?

— Ничего.

— Вот твой чай.

Он открыл глаза, а я отошла к плите варить спагетти.

— Ты не подумай ничего плохого, Гретт… не обижайся на меня… — зря я налила ему такую полную чашку, - он её приподнял и плеснул на стол — …мне бывает порой так паршиво. Неизвестно от чего. Просто чувство, что я остался один. Паршивое чувство… я такой идиот, я жду всю жизнь чего-то.

Тристан прервался и, помолчав, продолжил:

— Всем нужно, чтобы кто-то сотворил для них чудо. Все люди этого хотят. Каждый в агентстве втайне мечтаем об этом… кроме Нила… А, может, и кроме тебя…

— Почему?

Трис снова сомкнул веки, и слегка шевельнул плечом:

— У тебя последнее время такие глаза… сияющие. Ты вырвалась куда-то.

— Тебе так кажется, Трис?

— Ты про зависть или про чудесное?

— Про чудесное.

— Да, кажется… уверен. И теперь я остался один.

Я ничего не ответила. Смотрела в кастрюлю и мешала ещё твердый пучок макаронин, который уже начинал потихоньку плавиться и загибаться на кончиках по ходу движения.