Связующие нити

Этим субботним утром ни он ни я никуда не собирались, и я затеяла генеральную уборку на кухне, - на полках поднакопилась пыль, да и воробышек следы оставил.

— А где птица?

— Только заметил, — я порадовалась, составляя с нижних полочек утварь. — Улетел он от нас, ему скучно стало.

— Сам? Как у него получилось?

— Получилось.

— Тебе помочь с уборкой?

— Нет, иди лучше поспи. Что-то мне кажется, что сегодня ты усвистаешь на свидание, так что отдохни, чтобы вид был не замученный.

Тристан как-то невесело хмыкнул, но выражение его лица я не видела, я была увлечена работой.

Ничего не ответив больше, он ушёл в свою комнату. Увлёкшись, я многое ещё переделала по дому, даже к двум часам дня сготовила ужин, но Триса будить не стала. Поела сама и тихонько выскользнула из дома. Мне нужно было забрать фотографии.

К счастью, они были готовы. Не смотря на то, что подкатывала сонливость, я пошла в свою мастерскую и попросила, чтобы меня никто не беспокоил.

Обустроив себе стол посреди аудитории, обложившись карандашами, эскизными листами и увеличенными копиями фотографий, я начала всё измерять и делать первые наброски композиции.

Я не знаю, может быть, было бы легче пригласить Тристана в каморку, попросить воскресить в памяти светлый день детства, чтобы мои руки нарисовали картину, но это было бы неправильно. Во-первых, этот трюк мог бы и не сработать – Тристан не посетитель, а во-вторых, и это главное, – я сама, сама от себя, хотела нарисовать ему подарок. Создать рисунок без всякого вмешательства потусторонних сил.

Вложить в работу всю свою силу, все свои возможности, всю свою любовь, - для него.

К шести вечера меня сморило, я готова была заснуть прямо за столом, но, пересилив себя, ушла из мастерской, и поехала к Гелене. Мне казалось, что только она одна могла понять моё состояние, и она понимала. Старая ведьма, прямо от калитки пробуравила меня глазами, а потом обняла и сказала:

— Прорастай, прорастай моё семечко.

Ночь я провела у неё.

Правда Геле не знала, что с полуночи до шести утра я не спала, а слушала тишину в комнате и думала о своём. И очень удивилась, увидев, что я встала ни свет ни заря вместе с ней. К восьми часам после завтрака, она выгнала меня:

— Ко мне должны прийти, нечего тебе здесь торчать весь день. Если захочешь, то приходи к вечеру… и с тебя тогда, — она с усмешкой закачала пальцем, — по килограмму фиников, кураги и грецких орехов. Ничего, не разоришься.