Драконий жребий

– Любая магия имеет свой предел и ограничения, – явно кого-то цитируя, сказала Варша, – на любую магию можно найти управу, но – магия хширасс всесильна. Они – порождения Грани. Их удерживает только закон.

– А драконов не удерживает ничто, – запоздало поняла я.

Такое чувство, что тут какая-то ядерная гонка происходит. Все хотят заиметь свою ракету, чтобы надавить на соседей. Звучит логично, но настолько глупо и по-детски, когда вспоминаешь, что речь идёт о мудрых и всесильных хранителях магического равновесия. Но не все ли политические игры на это походят? Захапай оружия побольше да посильнее, превзойди другого или запугай.

И хотя все драконы заботились об одной цели, своя рубашка, как говорится, ближе к телу.

Легко судить, находясь в стороне. На маленькой кухоньке да под пьяный разговор решать, как править страной – это запросто. Вот только чесание языков помогает слабо. Как и попытка приосаниться, стоя в белом пальто.

Будь я на месте Варши, как бы поступила? Будь у меня отец, которого я люблю и уважаю, на чьих плечах лежит тяжкая доля? Если моей собственной силы недостаточно?

Последнее и представлять, впрочем, не надо.

Дай мне кто гарантию, что после рождения ребёнка я тут же вернусь домой, сама бы на Ананту запрыгнула. В самом начале, конечно, вряд ли бы, но сейчас, после всего пережитого – тысячу раз да. Попросила бы привязать от греха подальше, и – вперёд, к зачатию и деторождению.

Однако если бы дело было в популяции драконов, Рюдзин бы не заботился так о моей свободе. Этот хитрец не действовал бы так открыто и прозрачно, будь дело только в экспериментах.

Он пытается всех перессорить? Хочет заявить о себе?

Или моя роль в чём-то другом? Что, в силу нехватки данных, не получалось понять.

– Разочарована? – понятливо хмыкнула Варша, приняв моё молчание на свой счёт.

– Нет, скорее… не понимаю, как Рюдзину удалось так легко посадить всех на крючок и поставить себя во главе угла. Драконов из хширасс может сделать только он, и это очень и очень гадкая монополия.

– Уязвлённый гордец хуже обиженного ребёнка, – рассмеялась подруга.

– Хотя насчёт Рюдзина никогда нельзя сказать наверняка, что заденет его гордость.

Я не сдержалась и зафыркала тоже, а потом и вовсе расхохоталась. Но между делом подумалось, что если ни с драконьим советом, ни с великим чародеем не выгорит, придётся посыпать голову пеплом и идти на поклон к Рюдзину. Уж он-то знал, как вернуть меня домой, тут можно быть уверенной.

Но раскрывать секрет не торопился.