Драконий жребий

Где гарантии, что великий чародей будет полезен? Их не было, а потому не стоило опрометчиво бросаться из огня да в полымя и рушить хорошие отношения с Нерисом или кем-то ещё из драконов. Нужно было каким-то образом склонить Властелина Севера к варианту «помощь друга», несмотря на то, что великий чародей другом ему не был. Но когда дело касается равновесия, так ли важны распри?..

Осталось разобраться, с какой стороны подступиться к Нерису. Торопиться смысла нет, я в любом случае не способна что-то сделать одна. На моей стороне Шад, ещё можно попытаться поговорить с Варшей…

– Слушайте, – пожевав губы, заговорила я, – если всё равно придётся ждать совета, можно ли мне устроить обзорную экскурсию по замку? Не хочу быть здесь, как у Ананты…

Давить на сердобольность Нериса было немножко совестно, но зато он сразу переменился в лице и встряхнулся.

Пока я не чувствовала в полной мере, что произошедшее как-то на мне сказалось. Пока. Рано или поздно осознание нагонит меня, ну а сейчас, когда эмоции ещё ползают где-то по краю, нужно подготовить для себя плацдарм. Жаль только, что от злосчастного переполненного буфета не сбежать – не получится вечно ходить вокруг него на цыпочках, чтобы ничего не посыпалось на голову.

– Рамон, подойди, – махнул рукой Нерис.

Бусина перестал пытаться слиться со стеной. Удивительно, но я и правда как-то позабыла, что и он тут находился. То ли Рамон обладал какой-то силой, то ли мне стало привычным нахождение «слуг» поблизости, на которых не обязательно обращать внимание.

Лучше бы это было первое, чем второе. Хлопать ушами в моём положении – непозволительная роскошь, даже если тут безопасно.

– Вам будет комфортно в его обществе, Рита? – на всякий случай уточнил Нерис. – Поверьте, лучшего защитника и провожатого в Корбенике не сыскать.

– Вы льстите мне, хозяин, – чуть склонил голову Рамон.

– Доверюсь вашему выбору, – кивнула я и с трудом выбралась из кресла, держа Шада на руках. – И у меня есть ещё просьба…

Властелин Севера смотрел мягко, ожидая, когда же я озвучу свою просьбу. Совесть задёргалась активнее – сколько ни строй из себя умелую интриганку, внутри сидела испуганная девочка, наивно полагавшая, что если к людям относиться хорошо, то и они будут вести себя также.