Драконий жребий

Руки тряслись, но у кого бы было иначе в такой ситуации? Приходилось делать всё левой рукой, неуклюже и медленно, потому что смотреть на правую слишком неприятно – до тошноты, до головокружения, до желания разреветься.

Когда это закончится?.. Чем это закончится?..

Рюдзин не обращал на меня внимания, смотрел в сторону балкона и стучал сложенным веером по подбородку, о чём-то думал. Мне никак ему не навредить, вот он и спокоен.

– Бессмысленно, – вслух выдохнула я.

– Что именно? – Рюдзин глянул заинтересованно.

– Лебезить перед тобой или вести себя как-то иначе.

– Тебе в любом случае нужно время, чтобы до конца усвоить урок, так что не дёргайся. Сейчас я точно ничего не сделаю. Ешь спокойно.

– А если не буду? – с вызовом сказала я и сощурилась.

– Засуну тебе трубку в рот.

От безразличного взгляда хотелось спрятаться под диваном.

– Говорю же, не выделывайся, – продолжил спустя секунду он. – И почему вы все такие бесстрашные?..

Хлопнула дверь, и вопрос, казалось, так и повис в воздухе. Но вошедший Ананта посчитал нужным ответить на него:

– Потому что стоит сажать в клетку и не проявлять доброту.

Внешне он нисколько не изменился. Но вот взгляд… Его взгляд пугал куда сильнее, чем что угодно, что мог бы сделать со мной Рюдзин. Лягуха хотя бы с самого начала вёл себя неприятно, показывая своё раздражение через наигранные улыбки или размазанную вежливость, от которой хотелось поскорее отделаться.

Тот, кто несколько дней назад смотрел с теплом и лаской, вдруг стал совсем холодным, даже злым. Что бы ни говорил Рюдзин, как бы ни воспевал своё величие, он видел во мне меня. А для Ананты я вдруг стала… не мебелью даже, не питомцем и не пустым местом. Грязью. Чем-то отвратительным, с чем приходится иметь дело.

– Вы закончили? – о чём-то непонятном мне спросил Рюдзин.

– Небольшой перерыв. Нерис никак не уймётся, но что самое отвратительно – он вынудил Юйлуня явиться, – сокрушённо покачал головой Ананта, перестав обращать на меня внимание. – Ты не можешь сделать качественную иллюзию или промыть мозги, чтобы убедить остальных, что она здесь по своей воле и всё у нас великолепно?

– К чему такие сложности, – Рюдзин, как мне показалось, заискивающе улыбнулся.