Протокол вскрытия

- Чего ты боишься? – продолжил Эринг мягко. – Ну же, расскажи мне.

- Нет. Нет! – она вырвалась из его рук, как верткая форель с крючка. – Я... Не должна говорить!

И ринулась прочь. Эринг поймал только воздух.

- Очень загадочно! - констатировал он, глядя вслед красавице.

- Пойдем. Я голодна, как Хель!16

- Так тебе положено, - усмехнулся он, подавая мне руку. – Ты же ее жрица.

- Стукну! – посулила я. – Знаешь же, терпеть не могу эту чушь.

- Ой, боюсь, - он сделал испуганное лицо и отшатнулся. – Не бей меня, Регина, я тебе еще пригожусь!

- Шут, - вздохнула я.

- Потому что я – хороший! – сообщил он торжественно, прикрывая за нами калитку. Восстановить охранные чары он даже не пытался. Вряд ли Бирта скроет от брата наш визит.

- Очень! – с чувством сказала я.

- Ладно, - посерьезнел Эринг и снова подставил локоть. - Что ты там говорила насчет этого дерева?

- Похоже, Кари страшится злых гостей. Я бы сказала, необычных гостей.

- Необычных? – повторил Эринг и предположил с ноткой недоверия: - Ты имеешь в виду призраков?

- Именно! Причем боится панически.

- Ты же уверяешь, что их не существует! – не преминул подколоть Эринг.

- Не существует, - холодно подтвердила я. – Что не мешает некоторым в них верить. И на твоем месте я бы задумалась, почему Кари так сильно их опасается.

- А может, Бирта? – он прикусил щеку. – Слушай, ведь сходится! Она так перепугалась, когда мы нашли ту штуку. И синяки. Может, это ее покойник хватал?

- Не выдумывай – я дернула его за руку.

- А если это - пятна призраков? – Эринг понизил голос. – Он не может найти покоя, вот и пытается привлечь внимание! Может, поговоришь с ним? Тебя же учили!

- Эринг! – рассердилась я, останавливаясь перед погребом. Констебль бдел. – Сколько тебе раз повторять: призраков не бывает!

- А вдруг? – настаивал он. – Тебе что, сложно?

- Сложно! – рявкнула я. – Кто я, по-твоему? Хермод17, отправившийся за Бальдром в царство Хель?

- Ладно! - Эринг навесил на погреб замок и махнул Амунди.

***

За ужином Эринг обрушил на семью мэра все свое обаяние. Поначалу госпожа Анхильд хмурилась (видимо, узнала, какое безобразие учинили в ее погребе), однако вскоре оттаяла и разговорилась. Мэр стал ее поправлять и постепенно увлекся.

Эринг умел располагать к себе людей, даже на меня действовало, хотя я знала его, как облупленного.