Сны куклы

Там он мочит в океане свои документы, отчего они становятся практически нечитаемыми: например, на глазах десятков людей падает в воду при сходе с корабля на берег. Ахи, охи, сожаления о намокших бумагах, и в итоге он получает новые документы, изменив собственные имя и фамилию на подходящие по созвучию с сохранившимся буквам. Поскольку дело закрыли, то и в розыск его не объявляли, но он продолжал думать, будто ему на шею уже накинули верёвку.

— Да, великолепно! – воскликнул коррехидор.

— Одна загвоздка, — скривилась Рика, — вернее, даже две.

Четвёртый сын Дубового клана привычно взъерошил волосы.

— Знаете поговорку о трёх вещах, которые нужно всегда делать с холодной головой? – чародейка пожала плечами, — жениться, совершать сделки и мстить. Вот эти самые вещи. Возможно, Хитару собирал труппу, обдумывал план мести, готовился. Нашёл настоящих тодзиру, в конце концов. После чего заявился в Кленфилд и убил троих врагов, виновных, по его мнению, в смерти невесты и его ложном обвинении.

— Да, да, — кивнула Рика, на континенте говорят, что месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным, — она задумалась, — судья Сато, очевидно. Создатель оборудования – хоть и с натяжкой, но понятно. Но вот каким боком тут отвергнутый Акито Касл? Что ему-то можно инкриминировать?

— Начнём с того, что его истерика, скандал и последующие претензии запросто могли выбить из равновесия Эбу, которая совершает ошибку во время выступления, — загнул палец Вил, — потом обвинения Хитару в порче колеса смерти.

— Пускай, — кивнула чародейка, — но вот внешность никуда не денешь. Ни один суд не признает его виновным только из-за созвучия фамилии и имени, а также сомнительной привычки разминать затекшую кисть руки.

— Грим? – предположил коррехидор, — артисту ничего не стоит нацепить на себя седой парик, наклеить брови и изобразить морщины.

— Не получится, — покачала головой Рика, — а руки? Шея? Грим хорош на сцене, когда вас видят издали и на отсутствие морщин на руках и шее никто не обращает внимания. В обычной жизни такое противоречие не может ни броситься в глаза. Добро бы он тогда носил перчатки и заматывал шарфом шею.