Покорись, Ведьма, или Тёмный изволил влюбиться!

– Ну прекращайте уже, – недовольно буркнула я, и оба волка перестали представлять, как будут обгладывать косточки одного святоши и помчали вперёд по дорожке.

– Когда ты их уже воспитаешь, Власта? – вздохнул Храмовник, поправляя ворот своей рубашки.

– Они очень даже воспитанные. Просто к тебе по особенному относятся, – лучезарно улыбнулась ему.

– Да, конечно, – буркнул молодой мужчина и провёл рукой по своим тёмным волосам, взлохмачивая их. – Я там тебе занёс молока свежего. Оставил на крылечке в теньке.

– О, спасибо, – обрадовалась я.

– Может позавтракать зайдёшь? У меня будет каша с лесными ягодами.

– Не откажусь, – просветлел лицом Храмовник.

Через двадцать минут мы вышли к деревне, которая уже полностью проснулась и загудела множеством голосов. Все суетились, занимались делами, и это неким образом бодрило меня. Я хоть и любила время, когда большая часть жильцов Васильков спала, но когда они вот так роятся, словно работящие пчёлки, то и сама начинала чувствовать приток сил.

– Властислава, доброго утречка, – поприветствовал меня сухощавый старичок, что жил на соседней улице.

– А когда ты лавку-то свою откроешь, милая?

– Всеволод, как и всегда, через два часа, – старик явно не хотел ждать и прошёл с нами к моей калитке. Он только с виду был безобидным и хрупким старцем, а на самом деле тот ещё жук.

– Эх, – горестно вздохнул он, опуская руку на забор. – К этому времени ко мне друг должен приехать из Камышовки. Может ты продашь мне настойку сейчас, Властиславушка?

Я хмыкнула и с подозрением посмотрела на старика.

У него вечно кто-то приезжает или дела срочные какие, а на самом деле ему просто не хочется подстраиваться под работу лавок и рынка. Просыпается Всеволод рано, делает свои дела и донимает всех торговцев, а затем идёт домой, ест и заваливается спать до обеда. Любит он дневной сон. Или уходит на рыбалку на весь день, пока его жена хлопочет по дому.

– А что вы хотели? – спросила его, уже понимая, что, даже зная какой он пройдоха, не смогу отказать старику.

– Эм… можно наедине пожалуюсь на свой недуг тебе? – покосившись на ожидающего меня Храмовника, прошептал дедуля.

– Яр, заходи пока, – попросила я и святоша непонимающе посмотрел на Всеволода, но спорить не стал и, открыв калитку, прошёл во двор.

– Так и что требуется? – начала я, придерживая срезанные поутру травы.

– Как бы тебе сказать… Властиславушка, – замялся старик, сбрасывая с себя вид уставшего от жизни человека. Он расправил плечи и словно весь как-то неуловимо преобразился.