Ведьзмарский лес

Тонкие отбелённые кружева, фиолетовый оттенок дорогой ткани, изящный крой — платье выглядело великолепно. Только Урсуле было всё равно, и она молча смотрела на довольную Аласту.

— Миленькое. — Ула не стала расстраивать госпожу Пэрриг.

— Великолепное! Наденьте! — Аласта торопливо передала платье леди Бидгар.

Платье село по фигуре, точно его шили для невесты лорда. Аласта расправляла кружева, перебирала пальчиками шнуровку на груди, приглаживала ткань.

— Вам к лицу.

Знакомое щебетание заставило Урсулу поморщиться, отвести взгляд от кукольной красоты Аласты.

«Неужели тебе нравятся такие неживые красавицы, Скоггард? Точно бездушная кукла». Потом она вспоминала, что до выбора лорда ей нет никакого дела, и обычно отворачивалась или переводила взгляд на что-то другое.

Вот и в этот раз Ула скользнула взглядом по полуобнажённым плечам госпожи Пэрриг. Сегодня она почему-то надела не строгое платье с глухим воротом, а открытое, а сверху накинула шаль, что теперь сползла с плеч.

— Красивая подвеска. — Аласта коснулась пальцами серебристого листика на шее Улы.

— Что? — Та не сразу поняла, о чём говорит безвольная кукла лорда Скоггарда: в ужасе не сводила глаз с шеи Аласты и огромного синяка на плече.

— Цепочка, — произнесла госпожа Пэрриг, потянув за тонкую пластину подвески. Рукав платья съехал вниз, обнажая красивую кисть со свежими синяками. — Хорошее золото.

— Цепочка не снимается. — Ула облизнула пересохшие губы, в голове одна за другой сменялись яркие картинки издевательств над Аластой. — Силой не сорвать.

Она так и видела, как горбатая чёрная тень нависает над кукольной красавицей, ломая её, сжимая горло кривыми пальцами, мнёт белое тело.

— Необычное украшение. — Аласта словно не замечала взглядов леди Бидгар. — В этом платье вы точно понравитесь милорду.

— Аласта… — Ула не дала ей отступить назад, чтобы убрать другие наряды в шкаф. — Это он сделал?

Резким движением госпожа Пэрриг обхватила себя руками, закрываясь, точно пытаясь спрятать следы мужских пальцев, так чётко отпечатавшихся на её коже. Губы скривились в попытке остановить слетающие с языка слова.

— Некоторые мужчины любят брать силой, когда желают.

— И никак нельзя противостоять?! — Руки Улы сами сжались в кулаки.