Ведьзмарский лес

Податливость Фина означала суровое наказание для подданного. Она совсем этого не хотела. Любовь к наставнику переплелась с сочувствием и расположением к Фину. Такой молодой и улыбчивый, способный стать единственной поддержкой в чужом мире, он не должен был пострадать из-за неё. И чем больше Урсула смотрела в глаза Личварду, тем сильнее становилось чувство, что ему грозит расправа, вздумай она пойти против желаний Скоггарда. Фин оставался сдержан, его взгляд заставил Улу метаться и вновь увязнуть в жгучем меду.

— Карвелл.

— Мягким прикосновением она убедила его отпустить рукоять меча. — Мы сделаем так, как хочет Дагдар Скоггард. — Имя жениха Ула произнесла с внутренним усилием, подавив волну слепой ненависти.

Ни разу не встретившись с будущей невестой, не сказав и слова, лорд Скоггард заронил в сердце Улы чёрное семя, способное прорасти такими же тёмными всходами.

Глава 10

Лес, тянувшийся серой однотонной полосой вдоль дороги, медленно менялся. Корявые болезненные деревья распластали хрупкие неживые ветки, опутывая небо, но чуть дальше вглубь чащи кроны возрождались нежной весенней зеленью.

Ведьзмарский лес продолжал хранить прежнюю силу, неохотно уступая мёртвой земле.

Ула перестала обращать внимание на тряску и неудобную скамью, не замечала встревоженного взгляда служанки. Сидела бледная, обхватив себя руками, и будто не видела ничего вокруг.

Прощание состоялось. Она убедила Карвелла уйти. А он обнял её, провёл по волосам ладонью, точно желая запомнить, как мягко они вьются.

Впервые позволил себе быть настолько открытым для чувств.

— Никогда не забуду. — Ула задохнулась, сдерживая внезапную лихорадочную дрожь, проваливаясь в отчаянье, не в силах придерживаться правил, — осознала, что видит смуглое с резкими чертами лицо наставника в последний раз.

Хотела быть сильной, только переоценила себя. Накопившаяся усталость забирала последнее.

— Не доверяй Личварду, девочка. Будь осторожна, — шептал Карвелл, склонившись к её плечу. — Не оставляй занятий с кинжалами.

На миг она отстранилась, пытаясь проникнуть в мысли Карвелла, заглянула в глаза настолько тёмные, что не было видно зрачков. Там, в самой глубине, продолжала тлеть неведомая ей мысль. Наставник что-то от неё скрывал. Он безмолвно призывал её молчать, не переспрашивать, затаиться от чужаков.

— Я обещаю. — Карвелл коснулся лба Улы горячими губами. — Обещаю, что узнаю, как тебе живётся с мужем. И если понадобится помощь…

— Не нужно. — Она заставила себя отказаться.