Ведьзмарский лес

Могла ли она рассчитывать на это в замке будущего мужа? Вряд ли она сможет и дальше так запросто общаться с Личвардом, что немного огорчало Улу. Думала она и о другом: стоит Карвеллу покинуть отряд, не сменит ли Фин личину, перестав быть приятным и обходительным.

Карвелл…

Верный и любимый наставник. Ула тут же затосковала, вспомнив, что через несколько часов расстанется с ним. Возможно, навсегда. В горле комом встали слёзы. Лорд Скоггард, каким она представляла его, не позволит жене видеться с другим мужчиной.

В чём-то и Резло был прав: Карвелл всегда предан, вот и сейчас он собирался провести ночь, лёжа поперёк входа в шатёр, где спали Урсула и Дана. Осмотрел подходы к лагерю, обследовал сам шатёр со всех сторон. Было видно, как чесался язык у Резло, когда он это увидел, но покосившись на Личварда, мерзавец смолчал. И Ула снова с теплом подумала о Фине.

Время перевалило за полночь. Внезапно в лесу поблизости от маленького отряда затрещали ветки, напугав лошадей. Под их громкое тревожное ржание из черноты сухих полумёртвых стволов выбрался человек и упал прямо под ноги дозору, оставленному для охраны. На шум первым поднялся Карвелл, а Ула, услышав бряцанье оружия, высунулась из шатра. Фин поднялся из повозки, где нашёл себе место для сна. С другой стороны лагеря в темноте мелькнула заспанная физиономия младшего советника.

— Не смей выходить, — грозно велел хозяйке Карвелл.

Только Урсуле так же, как и остальным, хотелось узнать, что происходит, и она тихонько, за спинами стражи, проскользнула ближе.

— Кто ты? Можете его приподнять? — Ула снова услышала стальные нотки в спокойном голосе Фина.

— Отходит, бедолага, — раздались сразу несколько голосов стражников, сгрудившихся возле тела.

Сделав ещё пару шагов, Ула рассмотрела человека возле догорающего костра — лучше бы осталась в шатре, как Дана.

— На Дункана похож, — пророкотал возница из деревни, нанятый Бидгар. — Несколько дней как пропал. А может, и не он. Кто разберёт.

Незнакомец лежал, неестественно запрокинув голову, шею пересекал свежий глубокий порез, но умирал он не из-за него. Рука, прижатая к животу, сливалась с огромным бурым пятном на грязной рубахе.