Ведьзмарский лес

Помощница Дана готовила платье для леди Бидгар, успевая поговорить с хозяйкой. Обычно молчаливая и сдержанная, Дана оживилась, заметив хорошее настроение Улы, и сама отозвалась несмелой улыбкой. В замок она попала девочкой, когда для подрастающей Улы искали горничную. С тех пор они не расставались, но Дана продолжала смущаться.

— Сегодня будет прекрасный день, я чувствую. — Ула отбросила одеяло, выгнулась дикой кошкой, потягиваясь; прямо босиком, как была, пробежалась по комнате, ощущая приятный холодок в горячих ступнях, и взглянула в зеркало.

— Ой, страх какой. — Горничная, округлив глаза, смотрела на тонкую багровую полосу на шее леди Бидгар. — Вы такая смелая. Я бы на месте умерла, если бы кто-то напал.

Ула покосилась на платье в руках Даны, принимая решение.

— Надену камзол с высоким воротом.

Дану не пришлось ни о чём просить. На кровати тут же появилась нужная одежда. В гардеробе Урсулы нетрудно было отыскать наряды, привычные скорее молодым мужчинам, а не юной леди, но за удобство и свободу в движениях она отдала бы многое.

К завтраку Ула спустилась с улыбкой. Спорхнула с последней ступеньки лестницы, лёгким шагом влетела в залу. Юная, свежая, точно весенняя поросль, пригретая тёплым солнцем. Сердце Улы переполнилось смутным, неотчётливым ощущением счастья.

Харви и Карвелл сидели за столом друг напротив друга. Она прервала их на полуслове, и оба повернулись в сторону леди Бидгар. Лицо советника не выражало ничего — Ула привыкла, что старик отменно владеет собой, — а в глазах Карвелла плескался гнев.

— Хорошего утра. — Она с достоинством чуть склонила голову, как предписывали правила, и села на своё обычное место во главе длинного стола.

— Надеюсь, — сквозь зубы процедил Карвелл; отчего-то он был бледен и зол.

— Доброе утро, девочка. — Советник, напротив, держался спокойно и приветливо.

— Извини, Карвелл. — Подумав, что провинилась перед начальником стражи, Ула поспешила сказать слова, которые должны были прозвучать ещё вчера: — Я не поблагодарила тебя за помощь.

— Надеюсь, в одиночестве гулять ты больше не пойдёшь. — Он оставался мрачным и смотрел с внезапным сочувствием, смешанным с яростью.

Ула не понимала, что происходит, и сердце сжалось от тревожного ожидания. Она ошиблась: новый день будет не так уж хорош. Радость от светлого сна улетучилась.

Несколько минут они молча завтракали. Ула уткнулась взглядом в столешницу. Обхватив кружку, грела дрожащие пальцы.