Обсидиановый огонь

— Ты что же не слышала? — с насмешкой спросил он. — Убил я ее.

Вил дал ей понять, что не стоит развивать тему дальше. Но в этот раз девушка решила настоять и узнать какая доля истины в гуляющих по Симфонии слухах. Однажды она уже стала жертвой предубеждения и не хотела повторять ошибок.

— А если серьезно? — осторожно спросила она мужчину.

Вилор скривился будто съел лимон.

— Похоже, что я шучу? — зло рявкнул в ответ.

— Не думаю, что слухи правдивы, — настояла Лела. — Предпочитаю узнать правду, а не довольствоваться сплетнями.

— Правду?! — Вилор сжал руки в кулаки, лицо побледнело, а глаза стали холодными и злыми. — А с чего ты взяла, что правда будет лучше слухов, ребенок? — его тон был ледяным.

Мужчина явно недоволен ее расспросами.

— Вряд ли отец сватал бы меня за человека способного на хладнокровное убийство собственной жены, — все же выдала Лелана, приготовившись к злой отповеди.

Но Вилор отвел глаза, отошел к окну и оттуда сухо ответил:

— Я действительно казнил собственную жену, Лела! Я не герой из сказки и не прекрасный принц, — в его голосе проскальзывала плохо скрытая боль, плечи напряжены, спина прямая как меч.

Лела не знала как реагировать. Молча смотрела на его силуэт у окна, не в состоянии поверить в сказанное.

— Что произошло, расскажи, — пересохшими губами попросила она, надеясь, что не будет послана в Бездну мгновенно.

Вилор повернулся, задумчиво посмотрел на девушку и потом гадко усмехнулся, надевая маску.

— Изменяла она мне. И я ее задушил из ревности, — отшутился он.

— Тебе нравится, что тебя считают убийцей и последним придурком? — буркнула она. — Расскажи правду, пожалуйста.

Вил долго молчал. Не улыбался, не пытался шутить больше или язвить. Молча переживал прошлое в своей голове. А потом все же вернулся к стулу у ее постели и сел верхом, положив подбородок на деревянную спинку.

— Тяжело рассказывать, — признался он спокойно. — Я никогда не хотел, чтобы мое грязное белье трепала вся Симфония. Но так получилось, что и скрыть невозможно было.

Вся Симфония стала свидетелем моего позора, — уголки губ опустились, Вилор наконец никого больше из себя не корчил и говорил серьезно. — Три года назад на весенних празднествах я готовился к встрече с будущей женой. С тобой, — уточнил он и Лела против воли зарозовела, — но ни ты, ни твои родители так и не появились. Я уже решил, что твой отец передумал. Ну и перебрал немного. Если хочешь знать – меня это задело.