Обсидиановый огонь

Я могу открывать порталы!

Оставив за спиной застывшую в изумлении толпу, Багровый повелитель вошел в дом, где прожила свои последние годы королева видгаров. Его темное существо ликовало. Он ненавидел их всех, не только симфов. Все магические расы за то, что они считали себя выше людей. И он доказал, что сильнее. Проклятый король симфов воспользовался чистейшими рунами и избежал гибели, но быть навеки заключенным в стенах замка, наказание хуже, чем смерть. И он постарается лишить симфов последней надежды на спасение и попутно вернет себе власть над этим миром.

На мгновение остановился перед высоким зеркалом, оглядывая свое новое тело, вернув ему исходный облик. Белокурые волосы, маленькое личико, миловидна и невинна… Ха! Уж он-то знал, насколько невинна эта тень. Насколько все они невинны. Видгары просто так не проклинают. Это самое страшное наказание, которого боялись как огня в Симфонии. Такое проклятие грозило ему самому за измену, если бы не уничтожил расу видгаров. Однако сейчас все это только на руку.

Багровый повелитель сел в высокое кресло королевы видгаров.

— Аскобис! — позвал он, и слуга тут же появился в воздухе. — Я хочу знать о принцессе и о её возможных потомках.

Завтра же он начнет действовать. Только теперь торопиться никуда не будет, учтет прошлые промахи. Ему нужно собрать абсолютно черный меч и найти последнего видгара – единственного, кто может остановить непобедимое войско, но не его самого.

время повествования.

Рис проснулся от жуткого холода. Все же ночи холодные, а он уже вторую проводит в лесу. Желудок свело от голода, вчера удалось перекусить какими-то ягодами и все. Да и поставленная метка жгла кожу, а рука горела огнем. Проклинал про себя Ольге, которая так не кстати оказалась хранителем убежища. Его действительно нигде не принимали.

А вчера забрел в какую-то чащу, где даже днем было темно. Выхода не видел, видимо, здесь его и найдет смерть. Однако заставлял себя идти, мечтая потерять сознание от усталости и погибнуть, не мучаясь от холода. Впереди забрезжил свет, наверное, показалось, наверное, его душа уже уносится в вечность, где он предстанет перед судом предков.