Обсидиановый огонь

Зачем приперлась в убежище? Соскучилась? Сейчас не весенние празднества, деточка. Женщины здесь только определенного сорта.

Лелана уже сто раз прокляла себя за идею найти Риса в убежище. Мужчина был пьян и мог сотворить, что угодно. Против воли положила руку на рукоять меча.

Рис рассмеялся, заметив этот жест.

— Лапа, в убежище нельзя драться. Чего хотела, скажешь хоть или и дальше будешь трястись? А то я в реально подумаю, что соскучилась.

— Ты опять поссорил меня с Пустошью! — зло ответила Лелана, не понимая, на кого больше злится на него или на себя за неконтролируемый страх оставаться с ним наедине.

Рис только кивнул, а Лела только кулаки сжала.

— Я тебя убью, — вырвалось у нее.

Это как всегда вызвало только взрыв смеха.

— Не стоит так горячиться, госпожа. Кто воевать-то будет тогда. Ты?!

— Зачем ты это делаешь? Ты можешь объяснить зачем? Что тебе сделал этот магистр Пустоши? Зачем это все?

Но Рис только рассмеялся и закатил глаза.

— Всезнающий, Лела, какая же ты наивная.

— Ты ошибаешься, — прошипела она в ответ.

— И сперла у меня кольцо?! — недовольно спросил Рис. — По-моему, это ты, лапа, в тот день лишила меня невинности и веры в то, что нужно защищать маленьких девочек, попавших в беду, — он пьяно рассмеялся.

— Я этого не хотела и ты это знаешь, — Лелана попятилась, так как Рис поднялся и немного пошатывающейся походкой направился к ней.

Но спиной наткнулась на стену и едва сдержала панику, когда Рис взял ее за подбородок и поднял ей голову, заставляя смотреть себе в глаза.

— Ты же знаешь, мне плевать, лапа, хотела ты или нет. Теперь я хочу получить компенсацию. Так, когда ты мне отдашься? Я уже устал ждать.

Лелана изо всей силы уперлась ему ладонями в грудь, пытаясь оттолкнуть, но Рис будто не заметил ее протеста, ловко овладел губами, сминая любое сопротивление. От него пахло вином и немного дымом болотной травы, к которой в последнее время пристрастились мужчины Симфонии.

— Вот видишь не так уж и страшно, — хрипло зашептал он на ухо. — Нечего бояться, лапа. В конце концов, ты моя жена.

Лелана едва сдержала всхлип. Да, Рис не был груб сейчас, но от этого его поцелуи и домогательства не становились желанными.