Обсидиановый огонь

— Мне кажется, что ты переоцениваешь нашего противника, — на удивление спокойно ответил Бранд, наверное, действительно устал злиться. — Они слабы.

— Давай просто дадим им это перемирие. Не вешай меня ответственность за сотни жизней, прошу тебя. Я свихнусь от чувства вины. В конце концов, девчонка права. Меня ранили в убежище. За грехи одного не должен отвечать весь домен. Тем более его заклеймили уже, я чувствую. Ты же создал орден хранителей. Не нарушай свои же законы. Кто напакостил, тот и отвечает. Помнишь? В убежище нет вассалов и сюзеренов, все равны.

Сирил всё это время не сводил взгляда с лица Бранда, молясь, чтобы его слова имели хоть какой-то эффект. Бранд насупился и разглядывал вино на дне своего кубка.

— Бранд, — вздохнул лорд.

— Да дам я им это перемирие, — огрызнулся магистр. — Ты прав, как всегда, а я погорячился.

Сирил улыбнулся и отсалютовал другу кубком.

***

— Ты всю ночь не спала, — с упреком заметила Ольге унылой правительнице замка, заглянув в покои подруги.

— Немного вздремнула на рассвете. Голова уже совсем не соображает. Хоть убей, даже не представляю, как из этого выпутаться, — уныло ответила Лелана.

Магистр замка сидела за столом, опустив голову на сложенные руки.

— Завтра Вилор явится на малый совет и с чем я его встречу? — вздохнула она. — С еще одним объявлением войны? Да он тут же меня и придушит.

Лела допивала уже пятую за ночь дозу тонизирующего настоя, но глаза все равно упрямо закрывались и гудело в голове.

— Не получится, — недовольно ответила Ольге. — Магистр Геронт на мировую не идет.

Девушки задумались над выходом из сложной ситуации, в которой оказались, но решения не было.

Лелана получила взбучку от подруги за поведение в Речном. А когда Лела попыталась возразить, что Ольге ей сама посоветовала соглашаться на все требования Бранда, подруга призналась, что даже и представить не могла такой поворот событий.

— Надо сдаваться Вилору, — убито пробормотала Лелана. — Может он что придумает.

— Не спеши, — прервала ее Ольге. — Я сама пойду в Речной. И, думаю, смогу тебе выбить перемирие, — она скосила глаза на меч, по-прежнему лежащий на столе, завернутый в бархатную ткань.