Магическая академия. Достать василиска!

Притихший зомбо-крот вгрызался гнилыми зубами в древесные корни, а мужик, откинувший с лица капюшон, изучал меня. Картина маслом «Ведьмочка и душегуб». И что теперь делать?

— Адреском не поделишься, где забвен-траву раздобыл? — спросила я первое, что пришло мне в голову.

— По дороге в город — непременно, — широко улыбнулся друид, который на своих собратьев был похож разве что зеленым капюшоном. Обычно среди этой категории заклинателей встречались бородатые и патлатые старцы с резными посохами и кучей гонора.

— Не стыдно за купающейся девушкой подглядывать? — зло щурясь, поинтересовалась я, на что он неопределенно пожал плечами, продолжая довольно ухмыляться. И я бы непременно психанула на такую реакцию, если бы не заметила Веню, таращившего глазищи из темноты за спиной друида. — А дубы чужие вербовать? — сделав вид, что поглощена изучением собеседника, спросила я.

— Вот за это действительно стыдно, — покаянно ответил наемник. — Но работа есть работа. Прости, малыш, ничего личного.

— Это ты сейчас дереву или мне сказал? — немного подумав, уточнила я.

— Обоим. — Парень собрал с земли одежду и протянул ее мне.

— Эй! А отвернуться? — забрав вещи, потребовала я.

— Я похож на идиота?

— Ну…

— Та-а-ак, — протянул «зеленый капюшон», присев возле моей ямы. — А ведь я хотел по-хорошему, ведьма, — покачал головой он, разглядывая меня.

— Я тоже, — подобравшись к нему поближе, жалобно посмотрела в глаза наемника и, как только подкравшийся сзади домовенок вцепился ему в волосы и заверещал в уши, швырнула под ноги мужчине речной камень, который зачаровывала все время нашего пустого разговора.

— Что за… Апчхи! Чхи! Ап-пчхи! — Громко чихая, друид потерял бдительность, чем я и воспользовалась, свистнув метлу. Уж на нее-то забвен-трава точно не подействовала.

Охотник пытался меня поймать, но беспрерывное чихание, слезящиеся глаза и хватающий его за все места Вениамин отвлекали. Поэтому мой пикантный полет в обнаженном виде на метле «зеленый капюшон», скорей всего, пропустил. Зато меня во всей красе узрели бабушка с лешим, который, почесав лохматый затылок, задумчиво изрек:

— Бабы голые мерещатся, во дожил! Ариш, а, Ариш, — заканючил он, вмиг забыв о своем видении, то есть обо мне.